– Нет, – ответил я на вопрошающий взгляд Цыпы. – Не стоит. Гришка может еще сгодиться.

– Только земляным червям, – не спешил убирать свою гаубицу телохранитель, надеясь, что я все же передумаю. – Вывезу дятла в продуктовом фургоне за город и сховаю так, что сам потом не найду. Все будет чисто, Монах.

– Нет! – начиная раздражаться, повторил я. – Гришка честно все рассказал и заслужил по крайней мере...

– Крайнюю меру! – перебил Цыпленок.

Его хлебом не корми – дай только вволю пострелять по живым мишеням. Основной кайф в жизни он ловит не от наркотиков и женщин, а отправляя ближних своих в мир иной. Психология такая, что тут поделаешь.

– Заслужил, – не обращая внимания на соратника, продолжил я, – чтоб его судьбу не решали сразу одним махом, не прошевелив по уму все дело в целом.

С огорченным видом телохранитель убрал, наконец, волыну обратно в наплечную кобуру и, вздохнув, поинтересовался с явным сарказмом:

– И что же прикажешь с ним делать? Может, премию выдать за откровенность?

– Очень перспективная идея, – сказал я, с удовольствием наблюдая отразившееся в глазах Цыпы изумление. – Обмозговать сперва надо. Поспешишь – людей насмешишь. Сейчас отведи Гришку в его номер и Фунту скажешь, что приболел мэтр децал, пусть пока временную замену ему подберет. Понятно, что больному требуется внимательный и заботливый уход. Приставь к нему сиделкой какого нибудь надежного мальчика...

Пока Цыпа выполнял полученные от меня ценные указания, я, запасшись свежим пивом из холодильной камеры, вернулся в малый банкетный зал. Скоро Цыпа нарушил мое одиночество.

– Все сделал, – доложил, усевшись напротив.

– Кого приставил?

– Карата.

– Лады. Правильно проинструктировал?

– Само собой. Глаз с мэтра не спустит. Если что – махом башку тому открутит, мужик бывалый.

– В курсе. Ладушки! Так что же предпримем в данной прояснившейся ситуации?

– Может, Кожевникову этому путевку в Сочи организовать? За счет фирмы? Аккуратненько, под простой несчастный случай...

– Не покатит, – немного подумав, отверг я. – Если он вдруг под машину угодит или с балкона выпадет, РУОП всю оставшуюся жизнь пасти нас будет. В роковую случайность навряд ли уверуют. Не окончательные лохи, поди. Но кое в чем ты прав. Опером надо заняться вплотную, не откладывая в долгий ящик.

– Правильно, – поддержал Цыпа. – Районный всего то оперуполномоченный, а храповик сует, как большая шишка. Отшибить храповик – и все дела!

– Ладно, – подвел я черту дискуссии. – Давай пока что приговорим пивко. А потом отвезешь меня до хаты. Обмозговать все надо без суеты. В одиночестве, давно засек, мысли и идеи значительно плодотворней в башке размножаются.

Вечером мы довольно таки уютно сидели втроем. Я, опер Инин и коньячный «Наполеон». Так как последний был иностранец и совсем неразговорчив, если не считать регулярного побулькивания при наполнении рюмок, то приходилось скромно довольствоваться собеседованием со старшим городским опером отечественного розлива.

– А чего ты все в майорах зажигаешь? – полюбопытствовал я. – Давно пора подполковничьи погоны купить! Или скуп до безобразия?

– Звание покупать, как картошку, неприлично и ниже моего достоинства, – икнув, высокопарно высказался продажный мент, протестующе отгораживаясь от меня своей мясистой лопатообразной ладонью. – Вот если тебя сдать коллегам со всеми потрохами – враз бы очередное звание присвоили! Хе хе!

– Не отвечаешь уже за базар, майор! Такие заявления чреваты пулевым сквозняком для твоих собственных потрохов.