Вскоре и Цыпа нарисовался, сияя сытой мордахой и явно довольный самим собой.

– Все путем, Михалыч! – заявил он, выуживая из кармана свой вечный «Кэмел».

Я раскрыл серебряный портсигар с двумя рядами «забитых» папирос:

– Пыхни, расслабься, а уж потом докладывай.

Уловка моя удалась – Цыпа мигом спрятал сигареты обратно и с удовольствием окутался в серо синее облако марихуаны. Вынырнул он из него еще более самодовольно уверенным. Тронутые остекленением глаза, блуждавшая на губах странная улыбка и расслабившиеся мышцы лица вызвали у меня поначалу некоторые сомнения в контроле Цыпы над своими мыслями. Впрочем, рассуждал он вполне здраво:

– Заведения прикрыты надежно. Охрану увеличил вдвое. Но никаких попыток наезда со стороны конкурентов на горизонте не видать. Все тихо.

– Перед грозой тоже всегда тихо, – на всякий случай напомнил я соратнику сей природный феномен, чтобы тот не терял необходимую бдительность.

– На воду дуешь, Монах! Смерть Карата с делами никак не связана. Гадом буду!

– Подстраховаться никогда не вредно. Ладно. Как с похоронами? Успел прошевелить?

– Само собой, Михалыч! Если не я, то кто же о Карате позаботится? – Поймав мой укоризненный взгляд, Цыпа поспешно поправился извиняющимся тоном. – Кроме нас, говорю, у него ведь нет никого. Бобылем жил.

– Менты согласны выдать труп?

– Без базара! Они уже поковырялись в нем. В любой момент можем забрать из морга. Гроб и оркестр я заказал. С местом на кладбище проблем нет. Если помнишь, когда Кису хоронили, ты же на городском кладбище предусмотрительно целый участок купил. Я сначала сомневался, но сейчас вижу – не зря. Пригодилась земелька. Глядишь, Карату рядом с Кисой веселей лежать будет. Хотя, кажись, при жизни они не были знакомы.

– Ничего странного. Времени сейчас у братишек предостаточно. Познакомятся, – усмехнулся я, выуживая косяк из портсигара. – Завтра забери тело. Ночь пусть в «Кенте» гроб простоит. А послезавтра утром проводим Карата в последний путь.

Духмяно терпкий вкус папиросы настроил меня на сентиментальную волну.

– Жаль Карата, совсем молодой ушел.

– Был настоящим профи. Много мог еще натворить полезного для фирмы, – поддакнул Цыпа совсем не в тему.

– Я не о том! Неплохо бы нам отыскать тех мерзких сявок, что дунули на его свечку.

– За ментов пахать? – скривился Цыпа. – Западло! Да и зацепок не вижу.

– Расплатиться за друга дело благородное! – успокоил я щепетильного Цыпу. – А зацепки нужно искать. Поедем ка в «Кент», посмотрим берлогу Карата. Авось что то и проклюнется стоящее. Ты на колесах?

– Само собой. «Мерс» у подъезда, – ответил Цыпа без всякого воодушевления. – Но, Евген, если Карата пришила шпана случайная, что мы на хазе сможем найти?

– Под лежачий камень вода не течет, а волка ноги кормят. Поехали!

У Карата была комнатенка под лестницей, ведущей на второй этаж «Кента». Небольшое квадратное помещение с единственным всего окошком. Спартанская мебель – деревянная кушетка у стены и два стула около журнального столика, заваленного газетами. Единственная сравнительная роскошь – телевизор «Гао» и видеомагнитофон из Страны восходящего солнца стояли прямо на голом полу.

– Куда ж он бабки тратил? – удивился я, обводя глазами убогую обстановку каморки. – Девочек наших бесплатно пользовал. Наркошей не был.

– Карат собирался квартиру покупать. Двухкомнатную, кажись. Потому здесь и не обживался, – пояснил Цыпа, усевшись на тяжко заскрипевший стул. – Вряд ли что то тут найдем... Вчера я уже пошмонал чуток.