– Само собой.

Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, я без предупреждающего стука вошел к Мари. Кабинет главной клубной стриптизерки больше смахивал на будуар, чем, в общем то, и являлся по основной функции. Просторная низкая софа, застеленная меховым покрывалом под вид белого медведя, занимала чуть не треть помещения. Многочисленные зеркала весело отразили меня в разных ракурсах.

Мари, как обычно, отдыхала перед своим ночным зажигательным выступлением. Лежа на софе в голубой шелковой пижаме, листала журнал «Пентхаус» на русском языке, коих у нее было превеликое множество. Понятно, ее интересовали не обнаженные красотки в соблазнительных позах, а разные прелести сладкой западной жизни – драгоценности и наряды миллионерш. Помню, как то раз я заглянул ей через плечо и узрел рекламируемые наручные часы «Каллиста» стоимостью девять миллионов долларов – сорок миллиардов на рубли! Я тогда просто опешил, потеряв на некоторое время дар речи. После того случая на «Пентхаус» внимания не обращаю из принципа. Это же форменное издевательство над российским потребителем! Кто у нас в состоянии купить подобные часы, да еще рискнуть показаться с ними на людях? Я таких не знаю. Даже если у кого то из кремлевских деляг такие «котлы» и есть, то, уверен, держат они их где нибудь в личном сейфе швейцарского банка. Правда, поговаривают, что в настоящее тревожное время у миллиардеров в чести банки не Цюриха, а Амстердама. Не так засвечены.

При моем появлении Мари отложила журнал и гибко потянулась всем телом, очень напоминая сейчас сытую породистую кошку. Впечатление усиливали ее лучистые зеленые глаза, глядевшие на меня игриво вызывающе.

– Что в первую очередь удовлетворять будем – желудки или расположенные чуть ниже органы? – с улыбкой полюбопытствовала она.

– О, Маришка! Никогда не подозревал в тебе склонность к неприкрытому цинизму! – Я уселся за круглый стол, покрытый накрахмаленной до синевы скатертью. – Чревоугодие мне претит, но со вчерашнего дня невольно пощусь, так что...

– Яволь, мой генерал! – деланно капризно надула губки зеленоглазка и утопила кнопку, встроенную в стене у изголовья софы.

Это был условный сигнал для официанта. Через минуту передо мною, аппетитно благоухая, дымились борщ со сметаной и любимая телячья поджарка. Запивая это дело «Старой крепостью», я махом разделался со скромным обедом, ощутив новый прилив сил и дальше смиренно нести по жизни свой тяжелый крест. Подруга дней моих суровых участия в трапезе не принимала – берегла фигуру. Вполне простительно, учитывая специфику ее профессии.

Пока я наслаждался первой послеобеденной сигаретой, шустрая Мари успела превратиться в Еву, освободившись от шелковой упаковки. Уже миллион раз имел удовольствие лицезреть это роскошное молодое тело – пора уж и попривыкнуть. Но естество, как всегда, твердо потребовало свою долю от радостей жизни. Пришлось подчиниться, так как подавлять личные инстинкты не в моих правилах. Да и весьма вредно для здоровья.

Только накувыркавшись до полного изнеможения, вспомнил, наконец, что намеревался до похорон Карата вести монашески скромный образ жизни, отказавшись от плотских утех. Ну да ладно. Во первых, благими пожеланиями, как известно, вымощена дорога в ад, а во вторых – если нельзя, но очень хочется, то можно.

Поздним вечером, решив частично искупить свою невольную вину, направился в гостиницу «Кент» проститься со славным боевиком нашей группы. Тело Карата ребята уже привезли. Портье, больше похожий на боксера тяжеловеса, доложил, что гроб установили в малом банкетном зале.

Я сразу прошел туда. Молодец Цыпа! Гроб был на современно должном уровне. Объемный и полированный, с откидной крышкой на петельках и симпатичными медными ручками.