Улов выдался не бедный – пара щучек, несколько средних окуньков и дюжина подлещиков. Уху сочинили прямо на берегу, разведя костерок под закопченным медным чаном. Вадик выплеснул в пахучее варево бутылку водки, сославшись на старинный народный рецепт. Конченный алконавт. Рецепт, правда, такой существует, но в уху следует добавлять всего несколько столовых ложек спиртного, как специю для духовитости. Разжевывать это Могильщику я не стал, к чему? Уважаю профессора американца Карнеги, а он в своей книге «Как оказывать влияние на людей» утверждает: «Не мешайте людям врать, если хотите быть с ними в добрых отношениях». Пусть считает себя продуманным и хитрым, а меня доверчивым простачком. Я то лучше знаю, кто есть кто. Или, как выражался плосковато шутливый любитель инглиша Михайло Горбачев: «кто есть ху».

Кашу маслом, а уху водкой не испортишь. Посему ужин вышел на славу, аппетитно вкуснятистый.

Ребята расслабленно растянулись на траве, подставив многочисленные татуировки на оголенных волосатых торсах свежему ветерку с озера. Кретины – столько особых примет. Менты, уверен, лишь для понта в тюрьмах и зонах выступают против наколок. Те ведь являются своеобразным удостоверением личности уголовников, а значит, облегчают оперативникам работу по их опознанию и розыску на воле. Правда, и я не совсем избежал дани зековской традиции – мое правое плечо уже более десяти лет украшает латинский афоризм, утверждающий: «Человек человеку волк».

– Завязываем, мальчики. – Я встал и накинул на себя легкую шведскую куртку. – На работе понятно, но на отдыхе то к чему здоровьем рисковать? Холодает, продует, не ровен час.

Мы собрали манатки и гурьбой вернулись в сторожку. Киса врубил компактный переносной телевизор – скоро должен был начаться по четвертому каналу шереметовский «Тик Так» – самое объективное изложение новостей из всех семи каналов, что ловит приставка ДМВ.

И на этот раз «Тик Так» оказался на высоте. Показали даже сгоревшую дачу с останками телохранителя Хромого. Рассказал Шеремет и об убийствах Бати, Синицы и Хромого, высказав предположение о начавшейся разборке двух мафиозных группировок – «центровых» с «уралмашевцами».

– Весьма логично, а следовательно, правдоподобно, – резюмировал я, – сейчас каждая «шестерка» боевик из их банд уверен, что между ними и правда война. Возможна самодеятельность, и это нам весьма на руку.

– А помнишь, Монах, – вдруг развеселился Киса, – как в прошлом году Цыпа предлагал налет на Шеремета? Когда тому премию в баксах дали как лучшему телеведущему новостей? А ты запретил?

– Помню. Журналистов и ментов шевелить надо только в крайнем случае. Крупный хипиш выгоден лишь амбициозным придуркам. Овчинка выделки не стоит.

Могильщик растопил печку, к ночи похолодало. Потрескивающие березовые полешки вносили атмосферу домашности и уюта.

– Вадим, а тебе не страшновато одному в лесу, да еще по соседству с погостом, пусть и для животных? – поинтересовался я.

– Ни на децал, – усмехнулся Могильщик. – Это среди двуногих зверей, готовых порвать любого за копейку, страшно. А здесь я как Робинзон, и на душе покойно. Если сдохну от цирроза печени, просьба к тебе – похороните здесь. Полянку я уже подобрал.

– С тобой ясно. «Чем больше узнаю людей, тем больше нравятся собачки»?

– Вроде того. А за что любить людишек? Из грязи вышли, в грязи живут и уйдут в грязь. Как бы ни пыжились – все дерьмо.

– А ты, оказывается, философ мизантроп и анахорет в одном лице.

Могильщик оскорбился на непонятные ему слова и замолк. Хотя мизантроп – человеконенавистник, а анахорет – отшельник. Всего то.

Цыпа снова наполнил бокалы.