Снизу и верно прозвучал настойчивый звонок.

Ободряюще потрепав девочку по щеке, спустился и нажал кнопочку переговорного устройства:

– Майор?

– Да, я. Открывай.

– Нет, дорогой! По плану дверь тебе надо вышибить. С твоим весом это не составит труда.

– Но без санкции прокурора... – засомневался опер. – Да и частная ведь собственность...

– Если хочешь раскрыть сразу два тяжких преступления, то ломай!

Я закурил и устроился на нижней ступеньке лестницы по соседству с покойником. Уже переставшая кровоточить аккуратная дырка в середине низкого лба смотрелась, как глаз циклопа.

Еще, наверно, с минуту опер взвешивал все «за» и «против», пока наконец раздались тяжелые, бухающие удары в дверь. Долго усилий девяностокилограммовой туши она не выдержала. Громко щелкнул искореженный замок, и дверь распахнулась, стукнувшись о стену.

– Ну, объясняй давай! – Майор, немного запыхавшийся, но довольный, шагнул в холл и остановился, узрев труп у моих ног. – Только поподробней и поубедительней, попрошу!

Вежливо взяв из протянутой ему пачки сигарету, Инин тяжело опустился рядом на ступеньку и вздохнул:

– Нелегко все таки работать с тобой, Монах! Надеюсь, никого в доме больше нет? – Закуривая, он покосился на трехглазого охранника. – Трупы тоже имею в виду!

– Рекламу по телевизору, ясно, не глядишь? – буднично поинтересовался я, совершенно сбив с толку майора, – И напрасно! На рынок выбросили массу современных импортных пилюль от склероза. По ходу, тебе пора начинать лечение. Налицо явные провалы в памяти! Как ты мог позабыть, что только что геройски обезвредил особо опасного преступника и, между делом, предотвратил изнасилование?!

Майор недовольно поморщился:

– С таким извращенным чувством юмора тебе надо в сатирики податься! И мне меньше было бы хлопот. Ладно! С сегодняшнего дня стану смотреть всю рекламу подряд! Доволен? А теперь рассказывай, что здесь произошло?

После того как я подробно изложил свою версию случившегося, опер задумался, усваивая информацию. И таких тугодумов в органах держат!

– Значит, я наведался порасспросить господина Камаева о его убитых сотрудниках и тут услыхал звон разбитого окна и женский крик. Вышиб дверь и нарвался на вооруженного типа. В целях необходимой самообороны применил табельное оружие... А баллистика подтвердит мои слова?

– Гарантия! – успокоил я его. – Пуля, что извлекут из башки гориллы – от «Макарова». При ударе о лобную кость она наверняка полностью деформировалась. А вот гильзу лучше заменить для надежности.

Я перешагнул через труп и скоро отыскал на полу желтый цилиндрик гильзы от моего пистолета. Сунул ее в карман.

Майор, наконец начавший мыслить в нужном ключе, достал свой табельный «Макаров» и пальнул через распахнутую дверь в ближайшее облако. Еще горячую гильзу бросил туда, где недавно валялась ее сестренка.

– Не нравится мне все это, – заявил опер. – Шито белыми нитками!

– Неужели? – жестко усмехнулся я. – А хочешь, прострелю для убедительности твое плечо из пушки охранника?

– Нет. Не стоит, – быстро отказался Инин. – В принципе прокатит, главное, чтоб девка в показаниях чего не напутала.

– Все будет в елочку, начальник! Мари девочка неглупая, личную выгоду понимает очень даже хорошо. Да и нет у нее выбора! А когда эксперты выяснят, что тех двух на трассе шмальнули именно из «стечкина» обезвреженного тобою бандита – тебя на руках носить станут! Сложится очень стройная версия: мокруха на шоссе – внутренняя разборка в ЕАК.