Устроились на привычных местах у камина-бара.

– Так как ты у нас по утрам не потребляешь, придется выпить в гордом одиночестве, – свинчивая золотую головку с коньячного «Матра», улыбнулся Монах. – А чтоб ты не портил удовольствие своей постной физиономией, ступай-ка, Цыпленок, на кухню. Сваргань нам легкий завтрак из яичницы с ветчиной. В этом деле тебе, в натуре, равных нет.

Цыпа дисциплинированно удалился на кухню, подавив в себе желание хвастливо дополнить, что и в разных других делах он тоже крупный дока.

Полюбовавшись сквозь наполненный бокал на солнечных зайчиков, игравших на полированной мебели, Монах заглотил ароматную жидкость, чтобы прополоскать склеившиеся после короткого сна мозги. Почти физически ощутил, как умственные извилины, получив необходимый допинг, начали привычно-весело изгибаться в энергичной утренней зарядке.

Появился Цыпа, неся на жостовском подносе две тарелки с яичницей, присыпанной для аппетитной красоты и духовитости зеленым укропом.

– Догадываюсь, что с Ахметом все в елочку? – поинтересовался Монах, когда с завтраком было покончено.

– Само собой. Он весьма доволен старыми расценками, и перебоев с товаром можно не опасаться. Джамик, по ходу, не посвящал его в финансовые детали бизнеса. – Цыпа закурил «Кэмел». – С Ахметом выгорело, как ты и говорил. А вот с Франтом что будем делать? Он же, козел, отпустил «клиента», нагло нарушив закон.

– Тут надо хорошенько все обмозговать, – заметил Монах, доставая свои излюбленные «Родопи».

– А чего мозговать? – удивился Цыпа, ярый приверженец простых решений. – Выписать ему «путевку в Сочи» – и вся недолга!

– Да? И что мы с этого поимеем? Конкретно!

– Это ж ясно! – еще больше удивился Цыпа. – Уберем уже ненужного исполнителя и заодно накажем за неисполнение заказа!

– Это лирика! – отмахнулся Монах, наполняя свой бокал снова. – А какие материальные стимулы?

– Не знаю даже, – признался Цыпа, сунув вдруг загорчившую сигарету в пепельницу.

– А ведь у Франта наверняка приличный запасец валюты имеется. Да и Джамиля, думаю, он не за красивые глаза отпустил.

– Ага! Понял тебя! – заулыбался довольный Цыпа. – Налет на фатеру?

– Может не дать результата, – усомнился Монах. – Баксы, конечно, надежно в тайниках затарены. Не пытать же коллегу! Это было бы совсем неинтеллигентно. У меня народилась одна дельная мыслишка... Помнишь, как Япончик любил работать? Позвонит жене какого-нибудь торгового воротилы-взяточника и предупредит, что сейчас к ней явятся менты с обыском. Та в панике соберет по углам самое ценное и выскакивает из фатеры, чтоб припрятать добро, неправедным путем нажитое. А в подъезде мальчики Япончика уже дожидаются... Улавливаешь идею?

– Не совсем, – признался Цыпа, старательно морщивший свой детски-гладкий лоб. – У Франта жены ведь нет.

– И Бог с ней! – усмехнулся Монах.

– Главное, есть ценности! Нужно, чтоб Франт запаниковал и выудил свои накопления из «курков», дабы слинять от опасности, на дно залечь.

– И тут я нарисуюсь! – догадался Цыпа.

– В точку! Сделаем так, – Монах достал из ящика секретера фотографию, исполненную на «Полароиде», и что-то черкнул фломастером снизу на обороте.

– Дура лекс, – прочитал Цыпа. – Твоя любимая латынь?

– Верно. «Закон жесток» в переводе. Отдашь Франту в конверте. Сегодня он обязательно в «Большом Урале» засветится, чтобы сообщить об исчезновении «объекта» и вернуть тебе гонорар.

Глава 5

Разноцветные неоновые вывески многочисленных питейных заведений призывно подмигивали, но Франт стоически удерживался от соблазна, держа курс на «Большой Урал».