В родной забегаловке все было как обычно. Под потолком кучковались плотные облака сигаретного дыма, молодая барменша Ксюша радовала осоловелые глаза многочисленных завсегдатаев своей стриптизно-ментовской униформой. Запах вареных раков смешивался с испарениями разгоряченных водкой и пивом человечьих тел.

Оперативно миновав общий зал, мы прошли в кабинет управляющего. Но служебное помещение оказалось пустым.

Том отсутствовал. Меня успокоило трезвое соображение, что отлучился он, видно, ненадолго, раз даже дверь не потрудился запереть.

Я привычно устроился к кожаном кресле за широким дубовым столом, кивнув подручному на диван. Но Цыпа, прежде чем сесть, сперва выудил для меня из холодильника пару зеленых банок чешского пива. Ничего не попишешь — это у него уже условный рефлекс такой.

Только я успел сделать первый глоток горьковато-пряной пенной жидкости, как в кабинет ввалился какой-то неряшливо выбритый тип в изрядно потасканном джинсовом костюме и стоптанных черных кроссовках.

— Привет, Монах! А Тома нет? — задала глупейший вопрос эта затрапезная личность.

— Как видишь, — усмехнулся я, пытаясь припомнить, где и при каких обстоятельствах пересекались наши жизненные тропы. Эта одутловатая бордовая морда с глазами навыкате казалась мне полузнакомой, но откопать в памяти что-то конкретное не удалось. Скорее всего, знакомство наше чисто шапочное — просто когда-то отбывали срока в одном лагере.

— Ну, тогда я потом загляну, — с явным сожалением вздохнул гость, намереваясь исчезнуть из поля зрения.

— Погоди, браток! — тормознул я бывшего солагерника, обратив внимание на малогабаритный, но заметно увесистый пакет в его руке. — Груз можешь оставить. Он для Тома?

— Ну да, — джинсовый тип сделал несколько неуверенных шажков к столу и остановился. — Только не в курсах — нужна ему вторая фигура или без надобности. Может, тебя эта вещица заинтересует? Недорого совсем. Почти даром.

— Вполне вероятно, братишка. Если в тему — столкуемся, — подбодрил я продавца. — Цыпа, глянь-ка товар.

Соратник живо расковырял бумажную упаковку и извлек на свет божий штукенцию, которую я, признаться, увидеть совсем не ожидал. По удивленной физиономии Цыпы я с удовлетворением определил, что не один я такой недогадливый оказался.

Цыпа повертел в руках импортный газовый пистолет и молча положил передо мной на стол.

— Сколько просишь? — полюбопытствовал я, взяв "волыну" и заглянув в ствол. — Под какой патрон расточен? Девятка, кажись?

— Точно. Под Макаровский переделан, как и раньше. С Тома я триста баксов взял, а тебе всего за пару сотен уступлю. Из чистого уважения треть скошухи дам. В натуре, Монах, для тебя не жалко!

— За что вдруг такие милости? — прищурился я, напустив на себя высокомерную суровость. — В поблажках не нуждаюсь! Или, может, сомневаешься в моей платежеспособности? Напрасно, браток! Худшего оскорбления для бизнесмена даже и придумать нельзя! По ходу, вконец оборзел, земеля?!!

Торговец самоделками был совершенно сбит с панталыку этим неожиданным и необоснованным "наездом". Вылупил на меня свои мутные буркалы, стал торопливо оправдываться враз охрипшим голосом:

— Совсем не в ту степь, Монах. Ты не так понял. Гадом буду — ничего такого и в мыслях не держал! Я к тебе, как к брату! Без туфты!

— Луну крутишь! — продолжал я гнать "пургу". — Если б меня уважал, то не продал бы Тому шпалер на стольник дороже настоящей цены! Мы с ним одно целое — кенты по жизни. Наколов Тома, ты наколол меня. Сечешь поляну?

— Секу, Монах.