— Понимаю… То есть некоторое количество лесных фигурантов за вами все же числится? Я правильно понял?

— Ну да. Но это все в далеком прошлом. Ошибки юности, так сказать. За них государству сполна уплатил тремя пятилетками строгой изоляции. Нынче я нормальный российский бизнесмен.

— Пьете много?

— Как все. В меру сил и возможностей. Впрочем, стараюсь ограничивать себя. Чтоб сохранить голову на плечах: в моем нелегком бизнесе она должна быть трезвой. Хотя бы частично.

— А чем конкретно вы занимаетесь?

— Недвижимостью в основном, и самый децал в сфере индустрии развлечений. А какое это имеет значение?

— Пока не знаю, но для того, чтобы разобраться в недуге, необходима всесторонняя информация о больном.

— Да не болен я, в натуре! Всего лишь переутомился чуток. Пропишите каких-нибудь полезных качественных пилюль — и все дела.

— Я не психотерапевт, а психоаналитик, — улыбнувшись краешком губ, напомнил Лев Карлович. — Медикаментозный способ лечения не мой профиль. Уж простите, любезный, но вы, по-видимому, обратились не по адресу.

«Отфутболивает, морда еврейская! — враз просек я. — Ладушки. Поглядим, что ты сейчас запоешь!»

Вынув из кармана свой пухлый крокодиловый бумажник, я выложил на стол перед аналитиком веером десять купюр по сто баксов каждая:

— Это будет ваш скромный гонорар за профуслуги. Ну как? Беретесь мне помочь отделаться от лесных, как вы называете, «фигурантов»?

Насмешливое выражение медленно сползло с холеного лица Льва Карловича, сменившись на сосредоточенно-задумчивое.

— Это всего лишь небольшой аванс, — как бы между прочим добавил я, чтоб вконец доконать наверняка меркантильного эскулапа.

— Прекрасно… Ну что ж, дорогой Евгений Михайлович, пожалуй, можно попытаться избавить вас от ночных кошмаров. Я почти уверен в успехе, кстати. Безусловно, вы совершенно здоровый человек. Но немного комплексуете из-за неправильного восприятия окружающего мира. Два-три сеанса снимут с вас неосознанное чувство вины и приведут нервную систему в полный порядок.

— Как так? — слегка оскорбился я. — Вы намекаете, что я маниакальный шизофреник, да?

— Ну что вы такое несуразное говорите, любезный? — прищурившись, осуждающе усмехнулся Лев Карлович, извлекая из стола компактный метроном. Качнув его блестящий металлический маятник, заставил механизм работать: равномерно и негромко отстукивать секунды.

— Против усыпления и гипноза я категорически возражаю! — поспешил сообщить я, так как знал из одной медицинской научно-популярной брошюрки о назначении метронома.

— Не стоит беспокоиться, Евгений Михайлович. Гипноз я не практикую. Метроном необходим лишь как звуковой фон, чтобы вы легче смогли сосредоточить внимание на моих словах, не отвлекаясь на посторонние мысли.

— Тогда ладно, — согласился я, успокаиваясь. К тому же мне вспомнилось, что против воли человека загипнотизировать его практически невозможно. Конечно, защитная реакция подкорки головного мозга не беспредельна. Но разрушить ее, к счастью, под силу только супергипнотизерам вроде Глобы. А на подобного индивидуума Лев Карлович явно не тянул.

— Так вот, — продолжил психоаналитик, упершись взглядом мне в переносицу. — У вас, любезный Евгений Михайлович, совершенно неверный взгляд на такие понятия, как жизнь и смерть.