Карл Кип, тридцатипятилетний моряк, должен был в скором времени стать капитаном. Может быть, не столь острого ума, как его брат, менее деловой, менее приспособленный к тому, чтобы возглавить торговый дом, он безусловно превосходил Питера в энергии, решимости, физической силе. Самым большим огорчением его было то, что финансовое положение торгового дома Кип не позволяло ему иметь собственный корабль: из капиталов, вложенных в дело, ничего нельзя было взять.

Карл и Питер были очень дружны. Их дружба никогда не омрачалась ни малейшим раздором. Взаимная симпатия связывала братьев теснее, чем узы крови. Ни тени ревности или соперничества никогда не стояло между ними. Каждый оставался в своей сфере. Одному — дальние плавания, сильные чувства, опасности моря. Другому — работа в амбоинской конторе и связь с торговым домом Кип в Гронингене. Ни тот, ни другой не пытался создать свою семью, что могло их разделить. Питер, человек умный и с большими способностями к торговле, целиком посвящал себя делам. Его компаньон, — тоже голландец, старательно развивал дело. Он увеличивал кредит дома Кип и не жалел для этого ни времени, ни стараний.

В день смерти отца Карл находился в амбоинском порту, на борту голландского корабля из Роттердама, Карл плавал на нем помощником капитана. Тогда и было принято решение, что Питер расстанется со своим компаньоном в Амбоине и вернется в Гронинген управлять торговым домом отца. При этом братья рассчитывали на трехмачтовый корабль «Максимус», на котором Карл Кип прибыл на Молукки. Но это старое, потрепанное штормом судно было объявлено непригодным для перехода в Голландию, а его капитан, офицеры и матросы отправлялись в Европу на средства торгового дома Хопперсов из Роттердама, которому принадлежал корабль. Правда, организация их возвращения требовала довольно длительного пребывания в Амбоине: кроме всего прочего, нужно было дождаться корабля из Европы. Братья же очень торопились вернуться в Гронинген.

Итак, Карл и Питер Кип решили сесть на любое судно, идущее с любого острова Молуккского архипелага. В это время появилась трехмачтовая шхуна «Вильгельмина» из Роттердама, которая не собиралась надолго задерживаться на стоянке. Это судно, водоизмещением пятьсот тонн, возвращалось в свой родной порт с остановкой в Веллингтоне. Из Веллингтона капитан Ребок намеревался начать плавание в открытом океане и, обойдя мыс Горн, выйти в Атлантику. Если бы на «Максимусе» требовался помощник капитана, Карлу Кипу, без сомнения, предложили бы эту должность. Но экипаж был полностью укомплектован; Карл Кип, не желая терять возможность поскорее попасть на родину, снял пассажирскую кабину на «Вильгельмине».

«Вильгельмина» вышла в море двадцать третьего сентября. Ее экипаж состоял из капитана, мистера Ребока, помощника Стурна, боцмана и десяти матросов: все они были голландцами. Шестого октября корабль, пройдя многочисленные рифы, вышел в Коралловое море. Перед «Вильгельминой» открывались необозримые просторы Тихого океана до самого мыса Горн.

В ту ночь, с девятнадцатого на двадцатое октября, тяжелый туман окутывал море, абсолютно спокойное, как почти всегда бывает при туманной погоде. «Вильгельмина» зажгла положенные огни: зеленый по правому борту и красный по левому. На борту все было в порядке, вахтенный офицер и матросы исправно несли службу, как вдруг произошло то, чего никто не мог предвидеть: судно получило страшный удар в подветренный левый борт на высоте рубки.