Однако Рею все же удалось подружиться с Аккерманом.

Каждый четверг члены лиги устраивали встречи в кафе с известными экспертами по науке и технике (физик Джон Парсонс, например, прочел лекцию о путешествиях в космосе). Но Рея привлекали люди пишущие, составлявшие ядро лос-анджелесской лиги: Рой Скуэрс (1920-1988), Артур К. Барнс (1911-1969), Генри Каттнер (1914-1958). На одно из заседаний Рей хотел пригласить знаменитого Эдгара Райса Берроуза, своего любимца, и был ужасно огорчен тем, что писатель ответил категорическим отказом: именно по четвергам он занимается спортивной борьбой.

Рей был настойчив.

«Пожалуйста, выберите любой удобный для Вас день, мистер Берроуз».

Но и на этот раз мистер Берроуз твердо ответил: нет, он не придет, потому что не любит публичные выступления.

Пришлось удовольствоваться полученными автографами.

А еще Рей купил, наконец, подержанную, но настоящую пишущую машинку.

Он был счастлив. Жизнь удавалась. Он оказался среди своих. Даже Форри Аккерман оценил искреннюю влюбленность нового члена лиги в литературу и сам предложил ему собрать лучшие работы членов лиги для лос-анджелесского сборника «Воображение» («Imagination»).

25

Но семья бедствовала.

Леонард Сполдинг сидел без работы.

Рей донашивал рубашки и костюм покойного дяди.

Даже билет в кино не всегда удавалось купить. Небольшие деньги, но их не было.

Однако Рей был убежден в том, что рано или поздно он добьется своего и назло всем препонам напишет такую книгу, что ее не стыдно будет поставить на полку рядом с книгами классиков.

Конечно, он понимал: известные издательства предпочитают известных авторов.

Таких как, к примеру, Фрэнсис Скотт Фицджеральд (1896-1940), Уильям Фолкнер (1897-1962), Эрнест Хемингуэй (1899-1961), Роберт Фрост (1874-1963), Уильям Сароян (1908-1981), Джон Стейнбек (1902-1968), Джон Дос Пассос (1896-1970)…

Конкуренция с этими знаменитыми счастливчиками бессмысленна, к тому же пишут они нечто лежащее далеко за рамками фантазий, снов, игры воображения, а значит… значит, начинать надо с самого простого, с так называемых pulp-журналов (пульпов) — дешевых бульварных изданий в мягких обложках!

Pulp — это грубая бумага, на которой они печатались.

Ну да, плохая желтоватая бумага, зато бульварных журнальчиков выходило много, более трех сотен, печатались они огромными тиражами, и за рукописи авторам платили. Пусть сдержанно, но платили. Если работать сразу на десяток таких изданий, прикидывал Рей, можно достаточно быстро обеспечить некоторую известность. А известность — это доход, это новый уровень свободы, возможность выбора. К тому же pulp-журналы были рассчитаны исключительно на обывателя, то есть на самого массового, на самого простого, не избалованного Шекспиром или Фолкнером читателя. Именно обыватель покупает дешевые приключения и сентиментальные любовные драмы. Обыватель не читает Достоевского и Флобера, он и Вашингтона Ирвинга не читает, и Эрнест Хемингуэй ему часто не по мозгам, а вот приключения в разных диких краях, в джунглях и в пустынях, на других планетах, вестерны, патриотизм американских парней, всегда и везде выигрывающих у любого противника, — это для них.

Творцы pulp-литературы — не стилисты, не орлы мысли. Пусть так, но многие из них добились успеха. Скажем, тот же фантаст Л. Рон Хаббард или автор детективов Дэшил Хэммет (1894-1961).

Эти парни сразу настроились на успех, их тактика отличалась отменной гибкостью.

«Интересно, что сегодня придется редактору по вкусу, а что не понравится?» — каждый раз здраво просчитывали они свои возможности, закончив и отправляя в редакцию очередной опус.