Он схватил ее за волосы и рванул на себя. Ее зубы заскрипели, когда лицо уткнулось в его набухшую ширинку.

– Это ты виновата, Рона. Я приехал в больницу всего лишь напомнить нашему юному другу, чтобы он держал язык за зубами.

Он рывком поднял ее за подбородок.

– Потом я встретил тебя. Ты не настолько хорошо конспирируешься, как тебе кажется. Я спросил себя: с какой это стати наша маленькая Рона меня боится? И я вспомнил, что ты уже смотрела на меня так однажды. В ту ночь, когда я нашел в списке твоего сына.

– Я не боялась.

В его взгляде появилась жалость.

– Ты не умеешь врать, Рона. Когда ты врешь, это всегда видно. Ты порола эту чушь про Шона, а на самом деле только и мечтала, чтобы я тебя трахнул. Ну что же, ты почти добилась своего. Но давай не будем торопиться. За тобой было интересно наблюдать. А искать детей – это моя специальность.

Его слова поразили ее в самое сердце.

Лайем. Неужели она навела его на Лайема? И все эти беззащитные молодые люди. Дети, о которых Гейвин узнал лишь благодаря ей.

– Что ты сделал с Джонатаном?

– Он внизу. Мне нельзя задерживаться. Он меня ждет.

Она должна ему помешать.

– Оставь нас связанными. Мы не сможем убежать. Мы никому об этом не расскажем.

Он покачал головой:

– У меня свои планы насчет Джонатана.

– Если ты здесь останешься, тебя поймают. Нейл знает, кто ты такой. Нейл скажет им, где тебя искать.

Гейвин мерзко ухмыльнулся:

– Разве ты не знаешь? Этот говнюк мертв.

– Нет.

– Не сумел вовремя заткнуться.

Он расстегнул молнию на брюках, часто и прерывисто дыша.

– Ты убил Джеми Фентона.

Гейвин облизнул губы.

– Мы не убиваем во время секса. Не нарочно… Некоторые… вещи… способны усилить удовольствие. Мальчишка знал, на что шел. Им хватает того, что мы им платим.

– Хватает, чтобы умереть?

– Люди все время умирают. – Он достал член из штанов. – Они приходят вот за этим. Джонатан пришел за этим. Я только дал ему то, чего он хотел.

Она должна удерживать его разговорами.

– Он ведь еще ребенок.

– Бедный малыш Джонатан. Никто его не понимает. Нежеланное дитя. – Он давил ее тяжелым взглядом. – Не мне тебе говорить, Рона. Ты сама отказалась от своего ребенка.

Он играл сам с собой, забавляясь ее страхом.

– Калигула считает, что нам следует убить вас обоих. Но это уже слишком.

– Не говори так, будто это другой человек, Гейвин. Я знаю, что это ты.

Он вздохнул:

– Калигула – это я, а я – это Калигула.

Его руки сдавили ей шею. Давление заставило ее широко раскрыть рот.

– Кто еще знает обо мне, Рона?

Ее мышцы сводила судорога. Со стыдом она ощутила, как горячие струи текут у нее по ногам, образуют на полу лужу.

– Кто еще знает обо мне?

Внезапно раздавшийся телефонный звонок отвлек его внимание.

Он убрал руки, и она рухнула на пол.

Взглянув на нее без всякого выражения, Гейвин молча вышел из комнаты и спустился вниз. Рона поднялась на ноги. Она чувствовала, что веревка, связывавшая ее запястья, дала слабину. Гигантским усилием ей удалось выпростать из оков правую руку. Отвлекшись на звонок, Гейвин забыл запереть дверь. Это был шанс.

Она стояла на площадке, держась за перила, и прислушивалась.