– Хорошо, – помолчав, сказал Невский. – Сейшн перенесем на завтра. Сейчас едем ко мне. Переоденусь. Приведу себя в божеский вид. И в «Атлантику».

На этой модной тачке и с одним джипом сопровождения. С тем, где ребята не пустые. Пусть ждут меня снаружи, прямо у кабака. При любом раскладе час-полтора у тебя будет, чтобы подтянуть бойцов. Пусть рассредоточатся на ближайших улицах, скрытно, и ждут команды. Я буду звонить тебе на трубку каждые пятнадцать минут. Если вдруг не позвоню в течение пяти минут – начинайте дискотеку. Все селедки в одной бочке – легкая мишень. Чем больше сразу положите, тем легче будет закончить. Главное, не дать уйти Кассиусу.

– Понял, Влад, – угрюмо кивнул Сокол. – Сделаем.

– И вот еще что. На всякий случай, – затушив окурок в пепельнице, тихо сказал Рэмбо. – Открой перегородку. Пусть руль тормознет. Я хочу поговорить с нотариусом Индейца. Пробили, кому принадлежит номер?

– Зарегистрирован на бабульку, пятнадцатого года рождения. Проживавшую в Колпино. Померла бабулька. Год назад.

– Все правильно, – осклабился Рэмбо. – Набери, на своей трубке. Как зовут человека?

– Алексей Алексеевич, – быстро пробежав пальцами по кнопкам, Сергей передал телефон Невскому. – Это я тоже проверил. Через Климова. В Питере нет нотариуса с таким именем-отчеством.

– Я не удивлен. Антоха – битый лис, – чуть заметно растянул губы в улыбке Влад, но тут же посерьезнел. – Быт…

Через минуту Невский уже находился в машине один. Сопровождающие «Мерседес» бригадира джипы с братвой, урча моторами, терпеливо ждали команды вновь начать движение. Двое из не пустых пацанов вышли наружу, сторожко оглядываясь вокруг в поисках возможной угрозы. Кругом не было ни души, лишь с шумом летели по трассе машины.

– Алло? Добрый день. Могу я поговорить с Алексеем Алексеевичем? Здравствуйте. Это Владислав Александрович Невский вас беспокоит. Да, заочно знакомы. Мне уже передали. Да… Да… Я в курсе… Завтра в семнадцать тридцать? Хорошо. Договорились. А пока, Алексей Алексеевич, у меня к вам просьба. Конфиденциальная. Если до нашей встречи со мной вдруг что-нибудь случится… вы понимаете. Времена сейчас сложные. Тогда я прошу вас переслать предназначенный мне конверт в Ригу. Записывайте, – Невский продиктовал адрес их с мамой рижской квартиры. Нотариус повторил.

– Все точно. Благодарю. Надеюсь, это распоряжение не понадобится. До встречи, Алексей Алексеевич.

Закончив разговор, Влад минуту посидел неподвижно, глядя прямо перед собой, потом набрал номер мамы. Вера Ивановна сняла трубку после первого же гудка. Говорили долго. Невский не раз вынужден был молчать, давая матери выплакаться. К моменту, когда уставший от женских слез Влад глухо произнес в трубку: «Пока, мам», – и первый отключил связь, загоравшие снаружи Сокол и бритоголовый бык-водила, судя по выражению лиц, уже начали волноваться, а телефон – подавать настойчивые сигналы о разрядке батареи.

Влад открыл дверь, свистнул. Вернул трубку упавшему рядом Соколу. Тот ни о чем не спрашивал, вновь поднял отделяющую их от водителя перегородку. Кортеж тронулся, быстро набирая скорость. До самой Садовой Невский не произнес ни слова. Только курил одну сигарету за другой, задумчиво глядя сквозь тонированное стекло на слякотный и серый апрельский город, и вполуха слушал рассказ Сергея о текущем финансовом раскладе в бригаде и во флагмане их маленькой криминальной империи – акционерном обществе закрытого типа «Союз-Бавария». Очнулся Невский только у самого дома, когда Сокол, долго блуждая вокруг да около, наконец перешел к главному и, словно мимоходом, сообщил:

– …В общем, легализуемся! Официально, по паспортам.