— Хммм, — промычал папа. — Вроде бы он спрашивал тебя о какой-то штуковине.

— Ну конечно! — хлопнул себя по лбу дядя Сагамор. — Теперь я припоминаю. Его интересовало, что такое кротоновое масло. Может, вы и удивитесь, с чего это он задал такой глупый вопрос…

Бугер с Отисом так уставились на него, что у них чуть глаза из глазниц не повыскакивали.

— Кротоновое масло?! — как завопит Бугер.

— Кротоновое масло?! — еще громче взвыл Отис.

— Дети ведь всегда задают чертову уйму вопросов, — пояснил дядя Сагамор. — Причем без всякого смысла.

С этими словами он вытащил из кармана комбинезона большущий красный носовой платок и протер им плешь на макушке. Из складок платка посыпался какой-то черный порошок. Дядя Сагамор в задумчивости поглядел на него.

— И какого дьявола у меня в кармане оказался черный перец? — пробормотал он себе под нос. — Ах, ну да, я ведь просыпал его за завтраком. А-а-апчхи!

Несколько крупинок перца попало мне в нос, и я чихнул. Следом чихнул и папа, а потом снова дядя Сагамор.

Только Бугер с Отисом не чихали. Ну и забавно же они себя вели, скажу я вам. Глаза у них становились все шире и шире, а взгляд все затравленней и затравленней. Оба они зажали пальцами нос и старались дышать только ртом — но как-то медленно и с натугой. А как набрали полную грудь воздуха, так дело у них и вовсе застопорилось, словно они совсем дышать разучились. Они зажимали носы уже обеими руками и пытались выдыхать маленькими порциями.

— А-а-а… — начал один из них, словно собираясь чихнуть, но поспешно плотнее зажал нос и рот и сумел-таки удержаться. Зато лицо у него аж все побагровело, а по лбу пот тек ручьем. Только ему слегка полегчало, как тут со вторым случилась ровно та же история.

Дядя Сагамор снова чихнул.

— Черт подери этот перец, — ругнулся он и принялся вовсю махать платком. Только ничегошеньки этим не добился, разве что снова взвихрил тот слой, что успел уже осесть на пол. Бугер и Отис крепче ухватились за носы. Дядя Сагамор перекатил табак за другую щеку.

— Так на чем это я остановился? — продолжил он. — Ах да, на этих самых туалетах. Так вот, Бесси уж такую бучу подняла, когда Финли распатронил несколько штук, но это ни к чему не привело, окромя того, что ее вычеркнули из списка пассажиров. Я уже упоминал, как Финли со своим Видением ее забаллотировали.

Так что теперь всякий раз, как Бесси по горло насытится общением с кузиной Виолой и надумает возвращаться домой, она первым делом отправляется прямиком в “Лесозаготовительную компанию Э.М. Стаггерса” и заказывает досок на новую уборную. Она уж столько раз проделывала эту процедуру, что им больше ничего и считать не надо, все и так расписано, вплоть до последнего десятицентового гвоздя. Так что они просто загружают все в грузовик, и Бесси вместе с ним едет обратно.

Я, признаться, уже не слушал дядю Сагамора, а во все глаза смотрел на Бугера и Отиса. Они по-прежнему зажимали рот и нос, точно боялись, что если хоть разок чихнут, то непременно умрут от воспаления легких. Взгляд у них был все такой же затравленный, и они переводили его то на дядю Сагамора с его дробовиком, то на свою машину — страстно, но так уныло, словно ее отделяла от них добрая тысяча миль. И все никак не могли угомониться, а так и ерзали по ступеньке, но — странное дело — каждый раз чуть-чуть, а отодвигались назад. Вот они переползли с верхней ступеньки на среднюю, потом на нижнюю, а потом и вовсе поднялись на ноги, попереминались с минуту возле крыльца и начали бочком-бочком продвигаться к машине, словно окончательно утратили интерес к болтовне дяди Сагамора.