День так на пятый или шестой я уже до того привык к этой вони, что смог подойти к корытам посмотреть, как дела. Взяв колышек, я попытался вытащить одну из шкур, но чтоб мне сквозь землю провалиться! Палка прошла сквозь шкуру, как сквозь масло. Кожи сгнили прямо в корытах, совсем как первая порция.

Я сразу побежал позвать папу и дядю Сагамора, но не смог их найти. Только что они сидели себе спокойненько под деревом на заднем дворе со своим неизменным кувшином, а теперь их и след простыл.

Я оглядел все кругом, покликал их, а потом отправился в дом и обошел его вдоль и поперек. Но их там не было. Тогда я посмотрел в конюшне — тоже пусто. Но когда я вернулся к дому, они сидели ровнехонько на прежнем месте под деревом.

Услышав, что шкуры начали расползаться, дядя Сагамор вроде как нахмурился, и они отправились убедиться сами. Дядя Сагамор потыкал туда палкой, и она, разумеется, проткнула шкуру насквозь.

Он выпрямился, сплюнул табачную жижу и поскреб в затылке.

— Ей-богу, так оно и есть, — проворчал он. — Как ты считаешь, что мы делаем не так, а, Сэм?

Папа тоже почесал голову.

— Ну, прямо не знаю. Но выглядит явно не так, как надо. Кожа не должна быть такой мягкой.

— Но я ведь сделал все точь-в-точь как написано в том бюллетене, что я получил от правительства, — пожаловался дядя Сагамор. — Выполнял все тютелька в тютельку, никак не мог ошибиться. Как считаешь, что нам теперь делать?

Папа призадумался.

— Пожалуй, только одно, — решил он наконец. — Надо довести дело до конца. Что за смысл браться за новую порцию, ведь с ней наверняка случится то же самое. Нет, пусть уж мокнет сколько положено, а тогда пошлем образец в правительство, а уж оно пускай нам растолкует, что мы сделали не так.

— Я и сам так же думаю, — кивнул дядя Сагамор. — Эти ребята из правительства не смогут сказать ничего путного, если мы не будем точно следовать инструкциям. Так что пусть мокнет. Правда, до конца курса еще полтора месяца.

— Так ведь через полтора месяца от этих кож одна каша останется, — испугался я.

— Ну, с этим уж ничего не поделаешь, — возразил дядя Сагамор. — Пошлем кашу. Инструкция есть инструкция, и если ты не будешь ей следовать, то правительство тебе ничего толкового не ответит.

— Но подумайте, сколько времени вы потеряете понапрасну, — говорю я.

Дядя Сагамор покатал за щекой табак.

— Черт возьми, — пожал он плечами. — Что такое время для дохлой коровьей шкуры или для правительства?

На том они и порешили. Мне начало казаться, что этак мы не заработаем особо много денег на кожевенном производстве, если они собираются ставить новую порцию только через полтора месяца, а эта уже все равно наверняка пропала. Но что толку спорить с папой и дядей Сагамором?

Да и потом, мне с лихвой хватало всяческих развлечений, чтобы еще забивать себе голову какими-то шкурами. Каждое утро я удил рыбу, а по вечерам мисс Харрингтон учила меня плавать. А днем, когда она сидела в трейлере, я сам упражнялся на отмели около того места, где строил свой ковчег дядя Финли. И там-то как раз и случилась презабавная штука — я, признаться, так ничего и не понял.

Насколько мне помнится, это случилось на следующее утро после того, как мы обнаружили, что кожи сгнили, аккурат в полдень. Зиг Фрид сидел на берегу и смотрел, как я купаюсь (сам-то он воду терпеть не мог), а я плескался у берега, пытаясь плавать на мелководье, где глубины не больше чем по пояс. И тут вдруг я угодил в место с теплой водой.

Спору нет, озеро и само по себе было совсем не холодное, а такое приятно прохладное, как раз то, что нужно для плавания.