— Белозор? — Соломин смотрел на меня прищурившись.

— Что — Белозор?! — вызверился я. — Я с вами пойду, что ещё? Есть шанс спасти человека! Я что — молчать должен был, пусть помирает? Тебе не похер, как и откуда? Считай — повезло!

Соломин поиграл желваками на челюстях и сказал:

— Давай Вова, вызывай опергруппу, скорую… Адрес-то знаешь?

— Ясен хер знаю! Гниды, какие гниды! Улица Тищенко, дом пятнадцать, крыша с дранкой, окна со сгнившими наличниками. Притон, нахер! Спалю к японой матери, честно слово, они за полгода мне уже в печенках! А мы по лесам бегаем, деревни объезжаем… Гниды!

Конечно, никакой опергруппы из районного центра ждать не стали. Соломин, Вова и я в желтом служебном «жигуленке» и еще одна машина с милиционерами, которых вызвали по рации откуда то из полей, с сиренами и мигалками помчались по улицам.

— А я операцией руковожу, по поискам… Подумал — она от мужа ушла. Там всё сложно было, ну… Тут местная специфика вообще сложная. Не, по моей линии — по УГРО — оно как бы и не сильно отличается, а вот этим… — он кивнул на участкового и вздохнул. — Этим тяжко. Тут черт ногу сломит…

Вова дал по тормозам, резко остановив машину у покосившегося деревянного забора, и, на ходу вырывая пистолет из кобуры, рванул к дому.

— А-а-а-а, черт! За ним, Гера, за ним! Он щас тут дел наделает! — Соломин ломанулся следом, я — за ними.

Молодой-горячий участковый плечом выбил дверь и уже орал благим матом. Я взбежал на невысокое крыльцо, ориентируясь на отблески звездочек на погонах майора. Грянули два выстрела — один за другим, потом раздался крик:

— Лежать, лежать, гниды! Пристрелю, ей-Богу!

— Тихо, Вова, тихо! Всё нормально, нормально! — это уже был Соломин. — Подпол где у вас, а? Подпол открывай, пьянь!

Я замер на секунду в сенях, пытаясь привыкнуть к царившему в доме полумраку. Луч тусклого света разрезал тьму откуда-то из глубины избы, наверное — из кухни, где и орудовали сейчас милиционеры. Местная разруха, бардак и смрад вызывали тревожное, жуткое чувство неправильности происходящего. Пару раз моргнув я уже занес ногу, чтоб шагнуть внутрь, как вдруг увидел невысокую, приземистую фигуру, которая кралась в сторону источника света. Блеснуло во тьме металлом — в руках неизвестного был занесенный для удара топор!

В воздухе витали миазмы перегара, дешевого табака, немытых тел и еще какой-то неведомой тошнотворной гадости. Кажется — яблочной.

— Кур-р-рва!!! — мой боевой клич не отличался пафосом, но ничего более подходящего моменту я придумать не смог.

Кинулся вперед, и тут же одно рукой вцепился в расходящуюся по швам рубашку незнакомца в районе груди, а второй — ухватил за ладонь, сжимавшую топорище.

— Ты хто, сука? — его удивлению не было предела.

Я припер его к стенке, перехватив за горло и заорал:

— Держите его, хлопцы!

Два сотрудника из второй машины мигом налетели и принялись крутить любителя размахивать топором, еще двое — помчались на подмогу Соломину и участковому.

— Открывай подвал, гад! — кричал милиционер Вова.

Он явно был на грани срыва. За окнами уже верещала сирена скорой, наверное, на подходе была и опергруппа.

— Здесь она, — выдохнул Соломин, с грохотом откинув тяжелую деревянную крышку подпола. — Антонина! Вы живы?

Слабый стон был ему ответом.

Я уселся на какой-то сундук и откинулся, опершись спиной о стену. Сегодня получился очень, очень длинный день!

* * *

— Доктор сказал — ребра сломаны, легкое повреждено наверняка, ну и сотрясение, и переломы конечностей… Но жить будет, — Соломин мял в руках фуражку.