– Но, Джуди! – Эмили всплеснула руками. – Вы что же, хотите обратно в свою пустую квартиру? В свое одиночество, в свою тоску? Опять лежать, плакать… Ведь вы сами говорили, что здесь вам легче!

– Да, – Джуди опустила глаза, – но мне не хочется обременять вас. Когда я прихожу сюда на несколько часов, то могу настроиться на нужный лад, а находясь здесь постоянно, боюсь, не смогу избавить вас от этих… приступов…

Тихие истерики продолжались и после того, как Джуди открыла перед Эмили свою исстрадавшуюся душу. Посреди самого отвлеченного разговора мелькала вдруг какая-то фраза, и этого было достаточно – Джуди спешила выбежать из комнаты, а Эмили оставалась сидеть в одиночестве, нахмурив брови и покачивая головой.

– Нет, милая, я категорически против вашего возвращения домой. Может быть, вы считаете, что я стремлюсь держать вас при себе из эгоистических побуждений…

– Я не считаю так, Эмили.

– …и это, наверное, отчасти соответствует действительности. Но только отчасти! Я считаю, что на сегодняшний день мы нуждаемся друг в друге. Так что, я вас не отпущу.

Обе невесело рассмеялись.

* * *

Однажды усилия Эмили уже пошли прахом: только у Джуди начал просыпаться интерес к жизни, как ее снова стащили в еще более глубокую яму, и вытянуть ее оттуда теперь стоило большого труда. Эмили не знала, что предпринять. Она решила не форсировать события и дать Джуди хоть немного оттаять, понимая, что для нее становится проблемой любой разговор, прогулка, улыбка… Конечно, она старается честно отрабатывать деньги, но Эмили не удивилась бы, если бы она попросила расчет, посчитав, что не справляется со своими обязанностями. Эмили очень боялась этого и была терпелива, не обращая внимания на пролитый мимо чашки кофе и рассеянное «да» в ответ на заданный вопрос… Она тащила Джуди на прогулку, по магазинам, заставляла читать вслух, загружала переводами. Именно ради нее Эмили приняла предложение одного издательства, специализирующегося на высокой поэзии, сделать новые переводы нескольких французских поэтов XVI века для небольшого сборника.

Эта работа была серьезной, не в пример тому, чем Эмили занималась последние годы. Но она решила, что им обеим необходимо чем-то увлечься, подчинить свои интересы какому-то важному и захватывающему делу, которое объединило бы и сблизило их. Ведь несмотря на то, что Эмили знала теперь о Джуди больше, чем кто бы то ни было, это не сделало их ближе друг другу, но даже несколько отдалило. Джуди стала теперь стыдиться своей откровенности, того, что рассказала Эмили все.

От Рэя Джуди необходимо оградить, решила Эмили, и на следующий его звонок ответила отказом:

– Джуди приболела и ей не стоит вставать. Ничего страшного, легкая простуда. Надо полежать в тепле и попить горячего, только и всего…

Потом он еще пару раз звонил, но трубку снимала Берта и, проинструктированная хозяйкой, действовала в том же ключе. Правда, ей врать не пришлось: в первый раз Джуди сопровождала Эмили в поездке за город, во второй обе были заняты переводом. Тогда Рэй попытался уговорить Берту отвлечь Джуди от работы: «Понимаете, я ее муж! – чуть не кричал он. – Мне необходимо сообщить жене очень важную вещь!» Но несговорчивая Берта твердила свое: «Вы можете все передать через меня, а если я ее побеспокою, мне попадет от хозяйки».

Рэю было ясно, что Джуди пытаются изолировать от него, и это казалось ему ужасной наглостью! Главным теперь стало не столько добиться прощения, сколько добиться самого разговора. Ему не дают поговорить с женой! Но это не могло быть ее собственным решением, он слишком хорошо знал Джуди. Бросать трубку – пожалуйста, таким образом она часто выражала ему свое возмущение.