А вот как он, Рагунат? Что случилось с ним в эти годы? Как он прожил их?

Может быть, у него в жизни случилась другая любовь, навсегда вытеснившая воспоминания о Лиле, сделавшая их неясными и незначительными. Может, в его доме много других детей, ничуть не похожих на Раджа, холеных, избалованных детей уважаемого человека, судьи, благородного господина Рагуната.

Она не испытывала зависти к той, которая, возможно, заменила ее в сердце мужа, и тем более, ненависти к этим детям. Нет, это было бы совсем не похоже на Лилю. Смирение и прощение жили в ней всегда, воспитанные в детстве или переданные от матери, бабки, прабабки – по уходящей в глубь бездонных веков ниточке поколений самоотверженных дочерей Индии, привыкших терпеть и склонять голову перед чужими решениями. Но вместе с ними по той же нити она переняла их незаметное мужество, их негромкую решимость, их упорство и верность.

Она вырастила сына, окончив тем самым свой спор с Рагунатом, – так она думала. Теперь пусть судьба решает, узнает ли он о своей ошибке, которую если кто и назовет преступлением, то не она, Лил я; найдет ли он когда нибудь, случайно или нет, тех, кого отринул от себя, не разобравшись, поверив в ложь и унизив свою любовь этой ложью.

Сама Лиля не собиралась предъявлять Раджа судьбе как доказательство небесполезности своей жизни. Женщина так никогда не поступит со своим ребенком, оставив эту сомнительную честь тщеславию мужчин. Он был не оправданием, он был самой жизнью, любовью, надеждой. Все слилось в нем для маленькой усталой женщины, запертой в чистеньком, нарядном, но таком пустом без сына доме.

Они переехали сюда несколько лет назад, когда Раджу исполнилось двадцать. Он сказал тогда, что лучшим подарком для него стала бы новая квартира, снимать которую им было теперь вполне по карману – ежемесячный доход Раджа составлял уже приличную сумму.

Радж объяснил Лиле еще задолго до этого дня, что стал после окончания школы студентом торгового колледжа и, кроме того, получил работу в солидной фирме, настолько солидной, что она даже младшим приказчикам платит очень приличные деньги. Лиля была поражена его окладом. Таких денег не получали даже самые преуспевающие из ее соседей. Очевидно, ее мальчику везет, ему попались в жизни люди, умеющие ценить его ум, душевные качества и честность. Конечно, такого юношу будет стараться удержать у себя любая фирма, понимающая толк в сотрудниках. Лиля, преисполненная гордости и благодарности к тем, кто сумел оценить ее сына, мечтала нанести визит хозяину и поблагодарить его за такое внимание к ее Раджу, но тот долго отговаривал мать и наконец отговорил, напугав ее тем, что это принесет ему кучу неприятностей. Хозяин, уверял Радж, помешан на европейских порядках, во всем старается быть похожим на иностранца, и такое проявление церемонной индийской вежливости ему бы не понравилось. К тому же, если его благодарить за то, как он обходится со своим новым приказчиком, хозяин может решить, что сам Радж считает такое обращение незаслуженным подарком, а это было бы глупо со стороны Лили и ее сына.

Лиля пробовала слабо возражать, говоря, что вежливость и признательность не могут быть глупы, но Радж, смеясь, дразнил ее старомодной и простодушной провинциалкой, так и не привыкшей жить в большом городе и общаться с людьми, его населяющими.

Что касается жителей Бомбея, то тут он, пожалуй, оказался прав. Лиля так и не нашла себе никого в этом городе, кого могла бы назвать своим другом. Мужчины, с которыми ей приходилось сталкиваться, делились на тех, кто обращался с ней с подчеркнутым уважением, ценя ее скромность и ту достойную жизнь, полную труда и самоотречения, которую она вела, и тех, кто не переставал донимать ее, не веря, что такая красивая женщина может совсем забыть о себе и не желать приобрести богатства, используя свою красоту. Женщины – а это были, в основном, соседки – не испытывали к ней большой симпатии, принимая ее отстраненность за надменность.