«28 чел.», — автоматически записал в своем блокноте Лев Мехлис. Он, как и присутствующие в кабинете Жигарев, Василевский, Жуков, Шапошников и Щербаков, никак не мог понять, почему Хозяин уделяет этому незначительному эпизоду такое внимание. Майора же Климова Мехлис особенно не любил. Климов не подчинялся никому, кроме самого Сталина, и Хозяин поручал ему и его людям только сверхважные и сверхличные дела деликатного свойства. Два ордена Боевого Красного Знамени, Красная Звезда и орден Ленина на груди Климова подтверждали, что работать майор со своими ребятами умел. В Политбюро болтали даже, что Троцкого в Мексике достал именно Климов, а Эйтингон с Судоплатовым осуществляли только операцию прикрытия…

— И что ви можете добавить по главному вопросу, товарищ Клымов? — спросил Иосиф Виссарионович, пристально глядя на всех присутствующих. Надо сказать, что Сталина интересовал не только и не столько несомненный успех авиаудара. Для него куда важнее был вопрос: как, черт побери, мог кто-то на передовой (возможно, сам того не ведая) узнать и воспользоваться секретным экстренным каналом связи, известным лишь высшему руководству СССР и немногим посвященным рангом пониже?!

— По всем имеющимся у нас данным, — продолжал Климов, — это мог быть только старший политрук из 4-й роты 1-го батальона 1075-го полка 316-й стрелковой дивизии генерал-майора Панфилова. Фамилия — Диев или Клочков, подробнее постараемся уточнить в ближайшее время…

«Политрук Диев? Клочков?» — записал Мехлис.

— Что зыначит «уточним»? — удивился Сталин.

— Дело в том, товарищ Сталин, что, по всем оперативным данным, этот политрук погиб в бою. В тот же день и у того же самого разъезда.

— Это точно он, товарищ Климов, ви ничего не путаете?

— Под описание, товарищ Сталин, подходит только он. Наличие на передовых позициях кого-то постороннего я считаю маловероятным, а командование 316-й стрелковой дивизии — вообще невозможным.

Повисла минутная пауза. Сталина вполне устраивало, что неизвестный политрук унес секрет с собой в могилу. В этом смысле Клочкову, как это ни кощунственно звучит, повезло. Останься он жив, с ним бы беседовали Климов, Берия и Абакумов. Долго и по душам…

— Хорошо, товарищ Клымов, — сказал Сталин наконец. — Что скажет авиация?

Жигарев поднялся из-за стола и развернул перед собой какие-то бумаги.

— Первоначальным докладам летчиков мы не поверили, — доложил он. — Но на другой день в квадрат летали фоторазведчики. По результатам разведки можно уточнить итоги удара. В районе села Муромцево действительно выявлено до сорока единиц уничтоженной фашистской техники, в основном это танки и бронемашины. Без сомнения, наше малейшее промедление с авианалетом могло существенно осложнить обстановку на этом участке фронта и привести к глубокому прорыву немцев…

Жуков, Шапошников и Василевский согласно кивнули.

— Да, — сказал товарищ Сталин. — Этот человек, безусловно, настоящий герой. Его имя не должно быть забыто. Его необходимо наградить. Товарищ Мехлис!

— Да, товарищ Сталин!!

— Товарищ Щербаков!

— Да, товарищ Сталин!!!

— Вот ви и займитесь этим делом. Стране очень нужны герои. И страна должна знать своих героев…

— Так точно, товарищ Сталин!! — выдохнули оба в один голос и недоуменно переглянулись. Им было абсолютно некогда заниматься подобной ерундой в момент, когда немцы были на ближних подступах к столице. Других, более важных, дел было невпроворот. В итоге дело было перепоручено редактору газеты «Красная Звезда» Ортенбергу, который, в свою очередь, перепоручил его журналисту Кривицкому.