Кроме того, пользуясь разработанными А. Н. Крыловом таблицами непотопляемости, В. П. Костенко по собственной инициативе вычислил крены, дифференты и осадку корабля, которые соответствовали затоплению отсеков под броневой палубой. На основе этих данных совместно с трюмным механиком Н. М. Румсом он выявил наиболее опасные случаи, и с согласия старшего механика И. И. Парфенова и командира Н. В. Юпга началась планомерная работа по конструктивному предотвращению этих опасных случаев.

Тогда-то и выяснилось значительное несоответствие между этими задачами и возможностями штатных систем. Оказалось, что при разрушении легкого борта крен уже в 7° (вследствие перегрузки корабля) приводит к беспрепятственному распространению воды по главной броневой палубе, на которой имелась лишь одна водонепроницаемая переборка на 13 шп. Это означало быструю потерю остойчивости и опрокидывание. Такой случай, едва не погубивший корабль, уже произошел во время Гулльского инцидента, когда из-за сильного волнения вода начала поступать на центральную батарею через открытые комендорами наветренные порты. Только немедленным их задраиванием и спуском воды в верхние бортовые коридоры через открытые броневые крышки удалось остановить начавшееся катастрофическое уменьшение остойчивости.

С учетом этого опыта определились три главные задачи, решение которых обеспечило повышение безопасности корабля и эффективную борьбу за его живучесть. Это было повышение начальной остойчивости, создание системы отсеков, затопление которых позволяло с наибольшим эффектом выпрямлять крены и дифференты, и, наконец, обеспечение максимальной скорости этого затопления. Быстрое контрзатопление являлось решающим фактором. Для этого время его действия при кренах до 7° должно было составлять не более 3-5 мин. Тщательное наблюдение в походе за состоянием нагрузки корабля позволило (использовав в качестве кренования момент подъема 25-тонного минного катера) в дальнейшем контролировать состояние начальной остойчивости в зависимости от приема и расходования грузов.

Силами команды на батарейной палубе обеспечили не предусматривавшуюся по проекту водонепроницаемость броневых траверзов на шп. 31,63, 91, а легкую переборку на шпангоуте 87 с той же целью прочеканили и подкрепили. Благодаря этим мерам вода, попавшая на палубу, могла быть локализована в каждом из шести образовавшихся отделений. Крышки портов 75-мм орудий снабдили также нештатными приспособлениями для быстрого открывания и закрывания, а навыки пользования ими отрабатывали на специальных учениях.

Для быстрого восстановления остойчивости в случае получения кораблем пробоины создали также lie предусматривавшуюся французским проектом систему автоматического контрзатопления отсеков, противолежащих аварийному. Ее особенность состояла в том, что штатные креповые грубы, соединявшие между собой симметричные бортовые отсеки, применили в качестве водопротоков из заранее заполненного пресной водой отсека одного борта в пустой отсек другого. Это позволяло создавать кренящий момент простым открыванием крана и не требовало перекачивания или приема воды из-за борта. Таким путем в течение 2 мин. удавалось справляться с 6° и даже 10° креном от больших масс воды, скапливавшихся на палубах при тушении пожаров.

Прошедшие специальную подготовку, хорошо натренированные трюмные старшины и их подручные стали благодаря этому норшеству спасителями корабля в бою, когда он из-за перекатывавшейся по палубам воды оставался в накрененном положении. Чрезвычайно важной мерой было и освобождение корабля от значительной массы имевшихся на нем горючих материалов. Их обилие в деревянной отделке верхних рубок, адмиральского помещения, кают-компании и офицерских кают крайне поразило побывавшего в Ревеле на "Князе Суворове" германского военно-морского агента. По его словам, на германских кораблях допускается только металлическая мебель, а в военное время ковры, занавески, шторы и мягкие кресла (ими обзавелись для своих кают и многие офицеры – Р.