— Не думаю, что после последней провальной компании в ваши владения в ближайшие годы сунится хотя бы кто-то — кивнул головой барон — и я считаю, что вы могли бы направить послов с предложением мира, а не тащить через весь свет свой флот.

— У ваших правителей, мой друг, есть одна плохая черта. Все свои неудачи они списывают на исполнителей, которые хреново выполнили свою работу. Мы далеко, и вести о поражениях до метрополий доходят не быстро и сильно искажёнными. Я вот уверен, что колониальные власти спишут неудачи похода на болезни, плохо проработанный маршрут и предательство туземных войск, но ни как ни на силу моего оружия. Тоже самое будет и с гибелью флота. Шторма, ураганы и бури, а не эти еретики и дикари его потопили! Вам же не поверили, что всего один корабль смог разгромить вашу флотилию? А я вас отправлял домой как дипломата, донести мою позицию до ушей вашего короля! Ну вот и судите сами. Послов можно было бы отправить бесконечно много, и даже можно было заключить мир, только на условиях ваших правителей и не выгодных мне. А так, наглядная демонстрация подтолкнёт ваши власти к принятию решения быстрее, чем миллионы слов и писем, которые я мог бы им послать, потратив на это десятилетия.

— Вам не захватить Англию, я не сомневаюсь, что вы сможете разбить любой флот, однако у вас слишком мало войск — закусил губу барон. Он точно в этом не сомневается, это единственный в мире человек, который дважды вступал в бой с броненосцами, и он знает на что они способны. Я помню его глаза, когда он увидел «Шторм». Смесь завести, отчаяния и восхищения одновременно читались на его лице. По сравнению с «Штормом» мой первый броненосец «Посейдон» казался детской игрушкой и вот теперь он идёт к его дому, совсем не с дружеским визитом.

— Вы ошибаетесь. Войск у меня полно, и они уже рядом с Англией. Мотивированных и готовых идти до конца войск — примеряющее хлопнул я барона по плечу — вы же умный человек и сами догадались к чему я клоню. Отношение англичан к населению завоёванных стран может быть, скажем мягко, не совсем гуманным. Я бы даже сказал — жестоким. Вы нажили себе много врагов дорогой барон. А враг моего врага, это мой потенциальный друг и союзник в войне!

— Ваша жена ирландка, ваш заместитель в походе Мур и все ваши бойцы тоже… — барон застыл пораженный догадкой — неужели вы собираетесь…

— Ага, так я вам и сказал, что я собираюсь делать! — остановил я Тичерса — по мимо Ирландии у Англии и других врагов хватает. Знаете, в чём прелесть? А в том, что в каждой стране тройственного союза у меня полно сторонников и помощников. Мне даже не надо никого вербовать и шантажировать. Там полно последователей жоховства, а самое главное, там полно рабов! Весь мир уже знает, что я против рабства в любых его проявлениях, мы освобождаем рабов всегда и везде. К нам бегут бывшие рабы, к нам хотят попасть все невольники, кто хоть краем уха слышал о Форте-Росс.