— Короткие они, я смотрел! — ответил лейтенант — вы идёте за первым десятком господин Командующий! Я останусь здесь с ранеными, дальше вы сами господин Командующий, удачи вам!

Я молча кивнул. За первым десятком, так за первым десятком. Первые десять бойцов должны будут вступить в бой и очистить кусок стены, а оставшиеся внизу прикрыть их огнём и гранатами, и скорее всего им придётся пережить ещё один залп. Шансов выжить при таком штурме больше всего как раз у тех, кто поднимется на стену за первой группой. Лейтенант абсолютно прав, и я не буду ему возражать. Раненым же придётся остаться внизу, как бы жестоко это не звучало. На стену им не подняться. Они будут прикрывать нас пока живы, находясь в самой простреливаемой точке боя.

Стена метров пять в высоту, всего две живые «ступени», и «лестниц» у нас две, уже через несколько секунд первые бойцы оказались на верху. До этого мы не стреляли и пистолеты морпехов были заряжены, на стене они их и разрядили. Там уже слышался звон клинков и шум рукопашной схватки, а мои бойцы один за другим поднимались наверх.

— Вперёд господин Командующий! Берегите себя! — лейтенант повернулся ко мне и улыбнулся — Всё будет хорошо, мы как обычно прорвёмся!

— Ты выживи главное! Умирать я тебе запрещаю! — скрипнул я зубами от бессилия.

— Замена «ступенек»! — лейтенант мне больше ничего так и не ответил — Раненые, кто может ходить, под стену!

Лейтенант сам бросился вперёд, становясь спиной к стене и подставляя мне колено и плечо. Моя сабля уже в ножнах, а пистолет в кобуре, в зубах зажат кортик, я с разбега взлетаю вверх, на заботясь о том, что мои сапоги пробежались по израненным телам бойцов. Первые «ступени», состояли из крепких и целых морских пехотинцев, и сейчас они тоже поднимаются вверх, их заменили раненые.

Я на стене, по обоим сторонам от меня кипит бой. Парни бьются против превосходящих их по численности голландских солдат. Под ногами лежат трупы голландцев и троих моих ребят. Это те самые, которые первые оказались на крыше каземата и приняли на себя первый удар, дав возможность остальным поднятся на стену. Я достаю револьвер и несколькими выстрелами расчищаю пространство перед моими бойцами от схватившихся с ними голландцев. Ближе к воротам ситуация терпимая, там мои парни постепенно теснят голландцев за счет лучшей подготовки и мастерства владения саблей, хотя противников гораздо больше чем их, там осталось человек пятнадцать колониальных бойцов. А вот со стороны основного форта ситуация критичная, туда быстро подходят подкрепления и мои морпехи пока держатся только чудом. Значить мне как раз туда! Сегодня не удастся отсидеться за спиной подчинённых, тут каждая пара рук на счету. Бесполезный уже револьвер занимает место в кобуре, а в моих руках сабля и кортик и я с ходу врубаюсь в схватку, отводя удар от раненого морпеха и занимая его место в строю.

Снова залп. По стене голландцы не стреляют, боясь задеть своих солдат, под раздачу снова попал двор, где остался лейтенант и раненые морпехи. Я слышу канонаду и с моря, там ведёт бой клипер, но мне некогда даже взглянуть туда, хотя со стены форта залив должно быть отлично видно, у меня есть дела и поважнее…

Когда-то, когда я только попал в этот мир, сабля мне казалась бесполезным куском металла, который только мешает при ходьбе и которым можно лупить только наотмашь. Главное посильнее ударить и уметь ничего не надо! Так мне казалось до первого рукопашного боя, где французский капрал показал мне, что значит отличное владение холодным оружием. В том бою он и погиб, оставшись один против полусотни пиратов. Но умер он, забрав с собой на тот свет с десяток противников. Именно тогда я и понял, как важно уметь в этом мире драться на саблях и шпагах и тренировался почти каждый день больше десяти лет.