|
Но даже возможная смерть Хелы казалась сейчас не столь ужасной, как смерть матриарха. Зофья ощутила, как грудь сжимает знакомая паника. Она опустила руку в карман платья, где лежал спичечный коробок, но он исчез. Она окинула взглядом пещеру, пытаясь сосчитать предметы, разбросанные вокруг, и сосредоточиться. Двенадцать сосулек, шесть зазубренных краев льдин, три щита, четыре капли крови на льду, но Гипнос и Энрике вдруг принялись паниковать.
– Что же нам делать? – воскликнул Гипнос. – Без мнемонического жука мы не знаем, где искать Северина, и не сможем найти карту! – Не нужен нам Северин, – холодно откликнулся Энрике. Гипнос вскинул голову: – Что? – Ты же сам сказал… в безопасном убежище матриарха мы найдем все необходимые нам ответы, – ответил Энрике. – Но лира… – произнес Гипнос, глядя на Лайлу. – Северин гонится за божественным, – сказал Энрике, сурово поджав губы. – С нами или без нас он доберется до Чумного Острова. Там мы и найдем его. И тогда он сможет сыграть на лире и спасти Лайлу. Именно это нам и нужно от него. А после этого нам больше никогда не стоит с ним встречаться. – Но что подумает Северин? – едва слышно произнес Гипнос. – Прежде чем уйти, он сказал, что больше всего на свете хотел защитить нас… Зофья увидела, как заиграл мускул на щеке Энрике. Он некоторое время смотрел на лед, а затем перевел взгляд на Гипноса. Его брови вытянулись в линию, что означало, что он в ярости. – Нам нужна от него лишь защита, – ответил Энрике. Защита. Зофья вспомнила, как Энрике разрушил этимологию слова. Оно происходило из латинского. За: «скрывать». Щить: «скрывать». Скрытый за. Защита означала прикрытие. Необходимость спрятаться. Зофья провела рукой по груди, прикрывая рукой место, где было спрятано письмо, написанное не Хелой. Обдумывая возможный исход дела, она предполагала, что это письмо – скорее всего официальное извещение о смерти сестры. Хела уже долгое время болела. Она уже почти умерла. Зофья не сумела защитить сестру… но у нее еще оставался шанс спасти Лайлу. Зофья с трудом заставила себя прислушаться к разговору остальных. Речь шла о тайных порталах Теската, которые привели бы их в Венецию, и о том, как члены Вавилонского Ордена все еще были парализованы кровавым Творением Евы, и у них оставались считаные часы, чтобы скрыться или быть схваченными. Зофья едва могла себя заставить все это слушать. Вместо этого она не сводила глаз с перстня Лайлы: десять дней. У нее оставалось десять дней, чтобы защитить Лайлу. Если Зофья сумеет сделать это для подруги, тогда, вероятно, сумеет вскрыть письмо и узнать о судьбе Хелы. А до этого времени она оставит конверт запечатанным. Если бы она не прочитала письмо, тогда ей и не надо было знать, что в нем, а если она не узнала бы о его содержании, тогда, возможно, у нее был шанс… статистическая невозможность, но все же некоторая вероятность того, что Хела жива. Зофья ухватилась за безопасность цифр: десять дней, чтобы найти решение для спасения Лайлы, десять дней, в которые ее не покинет надежда, что Хела все еще жива. Надежда, подумала Зофья, была единственной защитой, которая у нее осталась.
4. Лайла
Медальон засиял ярким светом, указывая на потайной вход. – Судя по всему, это последний вход в портал, – заметил Гипнос, натянуто улыбнувшись. – Матриарх сказала, что отсюда откроется переход прямо позади Моста Риальто. Разве это не замечательно? – Я бы не назвала это словом «замечательно», – откликнулась Зофья. Ее светлые распущенные волосы словно нимб обрамляли ее голову, а подол голубой туники обуглился и почернел. |
