Звук его голоса, провокационные слова, широкая ладонь, которая гладила ее сквозь тонкую ткань рубашки, были как наркотик. Но после того, как его язык очертил линию ее губ, последние мысли улетучились.

– Это... безумие, – пробормотала Калли, глотая воздух.

Легкие поцелуи проследовали вдоль подбородка к чувствительной впадине под ухом.

– Хочешь, чтобы я прекратил?

– Я должна бы потребовать, чтобы ты остановился и немедленно ушел из моего дома...

Губы прочертили горящий след по шее к ключице.

– Но ты этого не сделаешь?

Ее разрывал миллион великолепных ощущений, и она с трудом сосредоточилась, чтобы ответить:

– Нет.

– Почему нет? – спросил Хантер, его рука соскользнула вниз и забралась под подол ночной рубашки. Пальцы погладили нежную кожу бедра, лишив ее дыхания и вызвав жар внизу живота.

– То, что ты делаешь... очень приятно.

– Хочешь, чтобы я остановился?

Калли в исступлении покачала головой.

– Даже не думай.

Рука под ночной рубашкой медленно поднималась вверх.

– Ты понимаешь, что будет, если я не остановлюсь?

Он накрыл ладонью ее грудь, подушечкой большого пальца надавил на набухший сосок, и истома пронзила ее насквозь.

– Мы... займемся... любовью.

– Ты этого хочешь, Калли?

Она глядела в потемневшие глаза, сердце гулко стучало в груди. С момента знакомства их влекло друг к другу, возникла какая-то химия, которую оба безуспешно пытались отрицать. С каждым поцелуем напряжение нарастало, и предотвратить неизбежное было уже невозможно.

Может, во всем виновата беременность, но она не хотела его останавливать. Она жаждала жарких поцелуев Хантера и страстных любовных ласк.

– Это чистое безумие, но я хочу заняться с тобой любовью, Хантер.

Глава 7

Калли признала, что хочет заниматься с ним любовью! Сердце Хантера забило по ребрам с такой силой, что он удивился, как оно не выскочило из грудной клетки. Всю ночь он пролежал, держа ее в объятиях, и с каждым тиканьем часов ее мягкое тело и сладкий женский запах усиливали то напряжение, с которым он боролся с момента их первой встречи. Но когда она проснулась и подняла на него сексуальные фиалковые глаза, он возбудился, как никогда в жизни, стал ее гладить и целовать, и не мог остановить себя, как не мог остановить восход солнца.

Но как бы он ни желал погрузиться в нее, услышать, как она выкрикивает его имя, он не мог перенести мысль, что позже она хоть на минуту пожалеет об этом.

– Калли, ты уверена, что хочешь заняться любовью?

Сердце замерло, дыхание остановилось, когда она закрыла глаза и замолчала на несколько секунд. Но потом, к его облегчению, она открыла глаза и кивнула.

– Если мы этого не сделаем, я умру от желания.

Хантер глубоко вздохнул и попытался замедлить ток жидкого огня, несущийся по венам.

– Я понимаю, что должен был спросить об этом давно, но твой врач одобряет занятия любовью?

Ее фарфоровые щечки порозовели.

– Акушерка сказала, что я не должна себя ограничивать ни в какой деятельности, включая секс.

У Хантера камень свалился с плеч. Если бы она сказала, что есть хоть малейший риск, он бы оставил ее – как бы это ни было трудно. Но знание, что ничто не мешает им получить наслаждение, послало новую волну жара в чресла.

Его радость была недолгой: отправляясь к Калли, он не собирался проводить с ней ночь и уж тем более заниматься любовью, поэтому ему и в голову не пришло взять с собой презервативы. О них он задумался только сейчас. Вернее, об их отсутствии.

Хантер посмотрел на женщину, лежащую в его объятиях, и понял, что ее-то он не может сделать беременной.