Чарльз не сомневался, что эта шотландка происходит из аристократической семьи, владеющей земельными наделами. Саутхэмптон? Стеклянный Дом? Что-то тут не сходится.

– Не возражаете, если мы выпьем кофе? – спросила Тэсса. – Мне нужно согреться.

В ее квартире? Неужели это приглашение?

Нет, она не имела в виду этого. Конечно же, нет. Когда Чарльз кивнул, она провела его в кафе «Мэдисон-авеню», справа от двери в ее подъезд. Сев за столик, они заказали капуччино и эспрессо.

– Вы занимаетесь каким-то бизнесом? – спросил он.

Эта женщина – тайна, утонченная и самая что ни на есть изысканная тайна. Помешивая кофе, Чарльз Форд думал о том драматическом ускорении, которое вдруг обрела его жизнь. До недавнего времени он существовал словно в подвешенном состоянии, его жизнь была заложницей прошлого, его будущее терялось в неизвестности. Затем в холле «Гасиенды-Инн» столкновение с яркой привлекательной женщиной, словно пробудившее его от долгого оцепенения. Кэрол, которая смогла заставить его взять в руки кисть. Он поцеловал Кэрол, ощущая благодарность и ярость одновременно и – что тут скрывать – охваченный неведомой ему до тех пор страстью.

Теперь занавес резко взмыл вверх, и начался второй акт пьесы – под названием «Жизнь Чарльза Форда». Перед ним сидит изящная утонченная Тэсса, которой он уже сказал, что она красива, не испытывая при этом чувства, что он предает Розу. Не было угрызений совести и когда он целовал Кэрол Маккейб. Чарльз сам не мог понять, радует его это или пугает.

– Я начинаю работать в Сотби на следующей неделе. Не искусство, а недвижимость, – ответила Тэсса на вопрос Чарльза, о котором тот уже почти и сам забыл.

– Вы риэлтор?

– Пока еще нет, совсем недавно сдала экзамены. В Сотби меня приняли на должность агента. Буду работать под руководством брокера.

– И какие условия работы, оплаты? Я не вполне представляю себе, как это все организовано.

– Мне предоставляется кабинет, точнее – небольшой закуток, к моим услугам секретарь, телефоны и прочее. Никакого фиксированного оклада. Я буду получать три процента комиссионных от сделки и три процента – фирме.

– Что ж, условия вполне приличные, – сказал он.

На человека, занимающегося продажей недвижимости, она походила меньше всего. Хотя она еще к делу и не приступала. Трудно представить себе, что у нее это хорошо получится. Очень откровенна, ни тени лукавства, ни капли легендарной шотландской скупости и расчетливости.

– Беда в том, что нет никакой гарантии. Если я ничего не продам, то ничего и не заработаю. Не очень-то приятная перспектива.

Он хорошо понимал, что ее волнует. У него вдруг возникло неудержимое желание защитить ее.

– Думаю, что поездки по городу обходятся весьма недешево.

– Об этом и говорить нечего! Ну вот, скажем, за утро нужно показать клиентам шесть квартир. Чтобы везде успеть, приходится пользоваться такси. Это может обойтись в пятьдесят долларов, а то и больше. Некоторые агенты нанимают даже машину с водителем, когда считают, что клиент уже у них на крючке. Но опытные риэлторы делать этого не советуют, поскольку отличить пустозвона от надежного покупателя практически невозможно.

Она отпила кофе.

– А как у вас? Занятия живописью – это работа или развлечение? – Она смотрела на него поверх края чашки, которую держала у рта.

– Вообще я свободный художник. Я сотрудничаю с галереей Уордлоу, но в последнее время у меня возникли некоторые трудности творческого характера, – сказал Чарльз, позаимствовав у нее свойственное представителям ее нации стремление к преуменьшению. – Живу в пустыне под Санта-Фе.