Александр ПРОХАНОВ.

Эти люди — каждый из них, по-видимому, настоящий пророк, и они друг с другом знакомы и встречаются на форумах. Но являют ли они собой социальный таран, который сдвинет с места остановившуюся льдину?

Максим КАЛАШНИКОВ.

Пока нет, Александр Андреевич. И 20 е, и 30 е, и 40 е годы ХХ века — золотой век красных. Они были одержимы будущим, грезили прорывом будущего. Выставка в Нью-Йорке 1939 го года "Мир будущего": книги, симпозиумы, архитектура будущего. Люди стремились вперёд, рвались к звёздам. И красные здорово вписались в это. Беда нынешних и Сапрыкина, и Бабкина, и Серебрякова, и других — они в Российской Федерации оказались в среде, которая ненавидит будущее. И не только элита. И массовое сознание! И потому люди, которые могли бы составить таран, который сдвинет льдину, — под перекрёстным огнём с двух сторон. С одной стороны, они не нужны верхам, поскольку представляют собой угрозу: как это так, какие-то промышленники… Причём они пытаются развивать свои предприятия, не имея налоговых вычетов, которые на Западе есть у промышленников. У них, как правило, фирмы и там, и здесь. Они не имеют таких кредитов под такие проценты. Они выживают вопреки. А с другой стороны, есть больное общество, демонтированный народ, которому вообще ничего не хочется менять в будущем. Мы прекрасно знаем по своему "Рой ТВ": ролик, посвящённый будущему, технологиям набирает 10–15 тысяч просмотров. А ролик о том, как борются сталинист с антисталинистом, набирает в несколько раз больше, то есть люди обращены в прошлое. Поэтому эти люди пока ещё не могут сложиться в таран.

Александр ПРОХАНОВ.

Но ведь будущее, как мне кажется, это не просто образы, которые создаются в сознании людей. Будущее — некая субстанция, которая уже есть и которая вытягивает на себя человечество. И это будущее формирует своих носителей. Не носители формулируют будущее, а будущее ищет, в кого вселиться. И оно селится в тех, кто просторен для него. Ты говоришь, что этим людям трудно пробиться. А почему? Если их выбрало будущее, если оно в них вселилось, то их победа неизбежна, потому что будущее всегда побеждает настоящее.

Максим КАЛАШНИКОВ.

К сожалению, не всегда. Действительно, будущее отбрасывает тень, и оно вселяется в тебя и делает тебя одержимым. Знаю по себе. Когда в 1995 году увидел мир будущего, больше не мог заниматься ничем другим. Он манил. И этот сияющий мир русских полубогов, который открывался мне впереди (если мы это сделаем, мы победим), до сих пор меня тянет. Я, может быть, многие свои перспективы с точки зрения "премудрых пескарей", приспособленцев себе обрубил. Но я не могу предать эту мечту, не могу предать этот образ. Это моё личное будущее. Видимо, так же происходит с другими.

Но нельзя рассчитывать, что победа произойдёт автоматически. Ведь была страна, которая убила своё будущее в своё время и за это жестоко поплатилась. Китай, конец XV века. Бумажные деньги, книгопечатание, компас, большие многопалубные корабли, походы на Мадагаскар. Они чуть-чуть перевалили за Африку и до Европы пошли. Но Китай принял решение законсервироваться в вечном прошлом, и расплатился сначала Маньчжурским завоеванием, потом застоем, потом позором в XIX веке, начиная с опиумных войн, страшными войнами, гибелью масс народов. Мы, к сожалению, повторяем этот путь. Я всё время чувствую, что это видел уже, я испытываю сильнейшее дежавю. Вспоминаю свои разговоры 1981-82-го годов — то же самое. Это опаснейший момент.