Его волосы наполовину закрывали лицо, но я видел, что на его лбу было выжжено клеймо, ноздри вырваны, а уши отрезаны. Да и вообще он выглядел так, будто на его лице кто-то тушил лесной пожар отвёрткой.

— Врут, — сказал я. — Ты моё место занял.

— Твоё? Было твоё, теперь моё, — пожал плечами он.

— Уйди, — произнёс я, глянув по сторонам.

Большинство негров укладывалось спать, растягиваясь на соломе, некоторые сидели на корточках и о чём-то тихо общались на родном языке, но на нас никто не обращал внимания.

— Да ладно тебе, англичанин. Найдёшь новое место, — посмеялся каторжник. — Вот, рядом свободно же.

Я тихо вздохнул, сделал вид, будто разворачиваюсь, чтобы уйти, но тут же повернулся и с размаху пнул его в лицо классическим лоу-киком. Каторжник такого не ожидал, удар пришёлся ему по лбу, так, что его голову мотнуло и ударило ещё и об стенку. После этого я сразу же бросился на него с кулаками, и успел дважды пробить ему в голову, но потом сам получил от него под дых и отскочил, тяжело дыша. После целого дня работы хотелось только упасть на солому и уснуть, а не вот это всё.

Каторжник, пошатываясь, встал. Он держался за голову и вообще не выглядел так, будто собрался продолжать драку, но я был готов к любой подлости и внимательно следил за ним. Взгляды всех остальных бодрствующих были прикованы к нам.

— Теперь вижу, что не англичанин, — тихо посмеялся каторжник.

Я промолчал, продолжая буравить его хмурым взглядом.

— Шон Келли, — вдруг представился он и протянул мне руку.

Я по-прежнему ожидал какого-нибудь подвоха.

— Андрей Гринёв, — выдавил я, впервые называя собственное имя здесь. Я даже как-то успел от него отвыкнуть.

— Московит? Ха-ха-ха, ну и ну! — вдруг развеселился Шон, пожимая мою руку. — Вот уж не ожидал!

Я ничего не ответил, только опустился на своё место и обнаружил на земляном полу свою лепёшку, которую выронил в ходе драки и случайно втоптал в грязь. Досадно. Отряхивать её было бесполезно, и я бросил её прочь. Какой-то ниггер налетел на неё, словно коршун, искоса поглядывая на меня, и тут же сожрал вместе с землёй. Мне оставалось только вздохнуть и лечь спать голодным.

— Ненавижу англичан, — пояснил вдруг каторжник.

— Ага, — буркнул я, пытаясь устроиться на соломе поудобнее.

Шон сначала занял свободное место неподалёку, затем немного подумал и выгнал негра, спавшего через проход от меня, после чего занял его место.

— Ты как сюда попал, московит? — тихо спросил он.

— Издалека, — проворчал я.

Шон усмехнулся и что-то пробормотал на ирландском.

— Foc, а ты не любитель болтать, — произнёс он. — Давно ты здесь?

Я задумался, пытаясь хотя бы примерно посчитать дни, и понял, что затрудняюсь ответить. Выходных здесь не было, дни сливались в один бесконечный цикл, а записей я не делал. Даже чёрточек на стене не рисовал, чтобы не угнетать себя ещё больше осознанием собственного бессилия.

— Я… Не знаю… Сложно сказать, — сказал я.

В ответ ирландец многозначительно хмыкнул, ворочаясь на жёсткой соломе.

— Ты дворянин, да? Как это… Boyarin? — вдруг спросил он.

— Что? — я сперва даже не понял вопроса. — С чего ты взял?

— Ну… Просто я так подумал, — ответил Шон. — Ладно, забудь.

Я усмехнулся. Видимо, он так подумал из-за той выброшенной лепёшки. Пусть считает меня хоть дворянином, хоть московским боярином, мне без разницы.