Я поднял на него тяжёлый, как моё похмелье, взгляд.

— А ты кто такой? — произнёс я.

— Люсилль — моя племянница, и она выйдет замуж за достойного господина, а не за какого-то… Гм… Буканьера! — выпалил трактирщик.

— Вы что-то имеете против честных буканьеров, месье Гобер? — раздался сзади голос Рябого Жака, который ввалился в корчму вместе со своей компанией.

Глава 32

С появлением Рябого трактирщик потупился, проблеял что-то невнятное и поспешил удалиться, а буканьеры уселись за наш стол. По ним было заметно, что они тоже страдают от похмелья, но не так сильно, как мы.

— Так и знал, что найду вас здесь, — произнёс Жак.

— Ага, куда мы денемся, — вместо приветствия буркнул Эмильен.

Люсилль принесла мне жареные яйца прямо в сковороде, ложку и кусок хлеба, по дороге столкнувшись с дядей, который тут же зыркнул на меня волком.

— Не берите в голову, месье, мой дядя просто за меня переживает, — шепнула она мне, выставляя завтрак на стол.

— Ага. Благодарю вас, мадемуазель, — учтиво произнёс я.

Я взял ложку, поковырялся в тарелке, понимая, что перехотел есть, и в меня сейчас ничего не полезет, потом отщипнул немного хлеба, неохотно пожевал. Настроение было поганым, как и состояние, и я даже затруднялся вспомнить, когда в последний раз испытывал похожие чувства. Но я знал, что яичницу лучше есть, пока она не остыла, и принялся через силу запихивать её в себя.

— Неплохо вчера покутили, да? — хохотнул Рябой.

Я хотел иронично хмыкнуть, но вместо этого поперхнулся, и Шону пришлось похлопать меня по спине. От каждого хлопка в голове расцветал фейерверк, а съеденная яичница подкатывала обратно к горлу, и я жестом попросил его остановиться. Иначе я рисковал выплеснуть содержимое желудка на стол, а мне этого очень не хотелось.

— Если так пить, то никакого здоровья не хватит, — буркнул я, когда наконец откашлялся.

— Ну так что? Дело есть. На миллион дублонов, — понизил голос Рябой.

— Ой ли, — недоверчиво протянул Шон.

Эмильен демонстративно зевнул, прикрывая рот широкой ладонью.

— Ну ладно, не на миллион, — согласился Жак. — Но всё равно деньги немалые!

— Рассказывай, — сказал я.

— Нам тут птичка напела, — он обернулся по сторонам, глядя, не подслушивает ли кто-то их разговор. — Испанцы на днях из Сан-Фелипе попрут в Сантьяго-де-Кабальерос груз оружия. Мушкеты, порох там.

Эмильен присвистнул от удивления, мы с Шоном переглянулись.

— И на кой тебе испанские мушкеты? — спросил Шон.

— А на них уже есть покупатель, — развёл руками Жак.

— Так там с таким грузом, наверное, целый полк охраны будет, — хмыкнул я. — Куда нам, немощным.

Рябой торжествующе улыбнулся и постучал пальцем по столешнице.

— Так в том и дело, что нет! — воскликнул он. — Десяток, максимум!

— Сказки рассказываешь, — сказал я.

— Ей богу, клянусь! — Рябой Жак даже наклонился ко мне, чтобы выглядеть убедительнее, но я только почуял, как у него воняет изо рта.

— Нет, это и правда походит на сказки, — поддержал меня Шон. — Мушкеты ладно, но порох? Без охраны? Скажи ещё, обратно золото без охраны повезут.

— Ну нет, такого не слышал, — признался Жак.

— Какая наша доля? — прямо спросил я.