- Простите, пожалуйста, - Леха пристал к сухонькой немолодой женщине, наблюдающей за порядком в этом зале, - с кем бы мы могли переговорить по поводу Ван Гога?

- А что вы хотели?

- Да, узнать насчет некоторых его работ, насчет того, что по этому поводу писали... В общем, нам к искусствоведу, наверное?

- Вы вон к той даме в сером костюме обратитесь, - женщина кивнула и указала рукой вперед: дама в мягких кожаных туфлях на невысоких каблуках как раз огибала толпу развеселых детишек. - Она вам все объяснит.

Митрошкин немедленно кинулся вперед, волоча меня за собой и по-актерски звучно выкрикивая:

- Постойте, пожалуйста! Секундочку, госпожа искусствовед! Вот эта девушка хочет кое-что вам сказать!

Дама в недоумении остановилась, обернулась, смерила нас взглядом, отнюдь не исполненным восторга:

- Что вы хотели?

- Понимаете, - я мучительно покраснела и почувствовала, что выгляжу сейчас, как полная идиотка, - нам, наверное, самим надо было обратиться в библиотеку, но информации так мало... Ван Гог...

- О Ван Гоге мало информации? Девушка, помилуйте!.. Ну, ладно. Что вы хотели узнать?

- В каком источнике, у какого автора могла промелькнуть информация о том, что бармена в "Ночном кафе" Ван Гог писал с Гогена?

- Что, простите? - она прищурилась. - С кого писал? Откуда вы это, вообще, взяли?

Мне стало так стыдно, словно я спросила: "А кто нарисовал картинку "Три богатыря?", Леха же начал тихо и уныло свистеть, глядя себе под ноги.

- ... Вы студентка?

- Нет... То есть... Была студентка. Сейчас уже нет... То есть, вам эта информация не встречалась.

- В хоть сколько-нибудь серьезных источниках - нет, - дама сказала, как отрезала. - Но вы, вероятнее всего, учились в мединституте, или слушали лекции в школе искусств в... дай бог памяти, Хорошевском районе?

"Хорошевский район" меня задел как-то не очень, а вот при упоминании о мединституте вдруг сделалось нехорошо.

- Нет, я - актриса, и, вообще, не так давно живу в Москве... А почему вы про мединститут спросили?

- Да, читал там одно время лекции некий господин Санталов, считающий себя крупным знатоком западноевропейской живописи, и, в частности, Ван Гога. Вот у него было несколько завиральных теорий собственного изобретения. В том числе, по-моему, и та, что касается Гогена в "Ночном кафе"... Вы ведь имеете ввиду "Ночное кафе в Арле", так?

- Так, - пробормотала я. - Спасибо большое... Вы нам очень помогли.

- Чем помогла? Я ведь не на один вопрос, собственно, не ответила.

- Все равно, спасибо! - подхватил Митрошкин, цепляя меня под локоть и волоча к выходу. - Спасибо вам большое. Мы узнали, все что хотели.

У лестницы мы остановились. Леха взял меня за плечи и заглянул в глаза. Его собственные глаза были тревожными и темными.

- Значит, господин Санталов? - он тоже все понял.

- Да. Тот самый профессор, который читал лекции в тот период, когда в институте учились Марина и Андрей. Маринка называла его фамилию. Тем более, мединститут... А ещё Говоров рассказывал, что он не только Ван Гогом увлекался, но и Матиссом...

- ... И литературы, помимо лекций своего любимого профессора, немного читал.