Первый шок случился 26 мая 1950 года, когда Андре Дюпон-Соммер, профессор кафедры древнееврейского языка в Сорбонне, прочитал публичную лекцию о «пешере Хаббакук» в Академии надписей и изящной словесности. Лекция произвела настоящий фурор. Дюпон-Соммер проник в самое сердце запретной территории: он открыто и публично связал рукописи Мертвого моря с христианством. Многие были обескуражены тем, что они восприняли как вызов вере, другие пришли в ярость и не замедлили высказать свое возмущение.

Гипотеза Дюпон-Соммера заключалась в том, что Комментарии к Книге пророка Аввакума были написаны в раннехристианский период, что эти манускрипты были спрятаны во время войны 66–70 гг. н. э., что кумранская община – они были озабочены соблюдением «нового завета» – была общиной ессеев, о которых писал Иосиф Флавий, и что руководитель общины, имя которого не называется и который был известен как «Учитель Праведности», считался богом, и после смерти от рук врагов он воскрес из мертвых. Дюпон-Соммер был поражен сходством Иисуса и Учителя Праведности, которого он считал прототипом Иисуса.

Создавалось впечатление, что он покушается на саму идею уникальности Иисуса. Суммируя свои выводы в книге, опубликованной в этом же году, Дюпон-Соммер писал:

«Теперь совершенно очевидно – и это одно из главных открытий в рукописях Мертвого моря, – что в первом веке до н. э. иудаизм рассматривал веру в страдающего мессию, призванного стать спасителем мира, как формирующуюся вокруг фигуры Учителя Праведности».

Дюпон-Соммер не только поставил под сомнение уникальность Иисуса, но и предположил, что и он, и само христианство имеют иудаистские корни:

«Документы из Кумрана ясно показывают, что примитивная христианская церковь возникла на основе иудаистской секты „Нового завета“, секты ессеев, и расширила свое влияние до пределов, которых никто не мог предположить, и что она позаимствовала у этой секты организацию, обряды, доктрины, „шаблоны мышления“, а также мистические и этические представления».

Реакция Ватикана указывала на то, что церковные власти встревожены и собирают силы для ответного удара. А силы эти были весьма значительными. Несмотря на то, что инквизиция больше не сжигала людей на костре, в задачу Священной Канцелярии по-прежнему входила защита церковных догматов – любой ценой.

Как упоминалось выше, в 1902 году папа Лев ХШ создал Папскую библейскую комиссию, которая должна была надзирать за работой теологов и направлять ее. Особую неприязнь у нее вызывал модернизм – работы ученых, группировавшихся вокруг семинарии Сен-Сюльпис в Париже, прежде чем в конце девятнадцатого века это течение не было официально осуждено. Папская библейская комиссия предоставляла экспертов – «консультантов» – для Священной Канцелярии. Это была первая линия обороны против нападок на веру. Одна из ее важнейших функций заключалась в установлении и объявлении «правильного толкования… священных книг». То есть это был «центр лжи» Ватикана.

Библейская комиссия и Священная Канцелярия считались двумя независимыми учреждениями, но это была иллюзия; обычно ими руководили одни и те же люди. Близость этих двух учреждений была официально подтверждена в 1971 году, когда Папскую библейскую комиссию подчинили главе инквизиции, переменившей свое название на вполне невинное – «Священная конгрегация доктрины веры». Руководство обеих организаций располагалось в Риме, в одном и том же здании. В 1981 году главой их – «великим инквизитором» – назначили кардинала Ратцингера.