По мнению Бертона Мака, профессора Клермонтской школы теологии в Калифорнии, специализирующегося на Новом Завете, главная проблема заключается в том, что реальное религиозное учение Иисуса было заменено мифологией. Это привело к нестабильной ситуации, когда Церковь «объявляла христианский миф историей и призывала своих последователей верить, что это истина». Он указывает на опасность такого положения: если будут найдены альтернативные объяснения этой смеси истории и мифологии, то «христианское Евангелие столкнется с огромными трудностями», а христианская вера окажется перед необходимостью серьезного пересмотра своих взглядов, поскольку Евангелия составляют основу «мифического мира христианства». Мак не скрывает своего критического отношения к официальной доктрине:

«Миф о Христе создал гораздо более фантастический мир, чем все, с чем мы сталкиваемся в учении Иисуса».

Учение Иисуса неразрывно связано с иудаизмом, а миф о Христе нет.

Теперь уже не остается сомнений в том, что исторического Иисуса и «Иисуса веры» разделяет глубокая пропасть. Ревностные хранители христианского богословия настаивают на их идентичности, но любой историк, взглянув на факты, скажет, что это не так. Мы уже видели, к примеру, как Ватикан был вынужден защищать свою позицию при помощи сокрытия фактов и манипуляций. Однако защищать эту жесткую позицию становится все труднее – появляются трещины, и дамба дает течь. Представляется неизбежным, что в какой-то момент давление станет слишком сильным, и вся конструкция рухнет под весом ложных допущений, откровенной лжи и намеренных искажений.

Следует также отметить, что устройство общины, владевшей рукописями Мертвого моря, в точности совпадало с устройством общины первых христиан в Иерусалиме под руководством брата Иисуса Иакова, о которой рассказывается в Деяниях Апостолов. Так что в определенном смысле рукописи Мертвого моря можно считать раннехристианскими документами, и они помогают нам по-новому взглянуть на обширную мифологию, сформировавшуюся вокруг личности Иисуса. Но это лишь небольшая часть большого целого.

Тем не менее мы можем с полным основанием утверждать, что после смерти Иисуса его брат Иаков примкнул к зелотам в вопросах сопротивления Риму и неукоснительного соблюдения еврейского закона. А Павел взял только часть учения Иисуса и создал христианство, предназначенное для неевреев. Иакова занимал только иудаизм и Иудея. Павел же, несмотря на свою идиосинкразию, смотрел гораздо дальше. Но он, похоже, вышел из-под контроля.

Сможем ли мы когда-нибудь избавить Иисуса от догмы, в которую он так долго был закован?

В этой книге я высказал предположение, что Иисус с помощью ближайших друзей и при попустительстве римского прокуратора Понтия Пилата сумел избежать распятия. Вне всякого сомнения, это был рискованный план. Когда Иосиф Аримафейский пришел с просьбой отдать ему тело Иисуса, Пилат, вероятно, подумал, что план не увенчался успехом и Иисус действительно умер, о чем свидетельствует слово ptoma (что значит «труп»), которое он – как сказано в Евангелии от Марка – использовал, говоря о теле Иисуса.

Иисус не умер, но ему, похоже, требовалась квалифицированная медицинская помощь. Его сняли с креста и положили в пустую гробницу. Затем, когда настала ночь, к нему пришли (по свидетельству Евангелия от Иоанна) Иосиф Аримафейский и Никодим с лекарствами. Мне представляется, что, когда опасность миновала, они вынесли Иисуса из гробницы и укрыли в надежном месте, где он мог спокойно выздоравливать. Именно это событие – вынос живого Иисуса из гробницы – запечатлено на раскрашенном барельефе церкви в Ренн-ле-Шато, изображающем четырнадцатую остановку Крестного пути.