Джесс все приготовил, чтобы взорвать на ящиках замки. Он налепил желеобразную взрывчатку вокруг запоров, прикрепил детонаторы и подсоединил провода к одному небольшому, похожему на шприц спусковому устройству.

Наблюдая за ним, Тони заметил:

– Похоже, ты знаешь, что делаешь.

– Насмотрелся, как это получалось у Уилли. – Джесс усмехнулся. – Быть может, теперь я стану главным подрывником нашей «фирмы», как счи…

– Не гони волну. Уилли еще жив, – грубо оборвал его Тони. – По крайней мере, насколько мы знаем.

Джесс взял спусковую кнопку, потянул за собой провода и вышел наружу. Тони пошел с ним.

– Сначала выведи фургон оттуда. Вдруг бензиновые пары тоже громыхнут? Понял, о чем я? – сказал он.

– Но никакой опасности нет!

– А у тебя нет опыта подрывника. Ты никогда этим раньше не занимался, и я не желаю больше никакого риска.

– Лады. – Джесс закрыл задние двери микроавтобуса и задним ходом выехал во двор фермы. Потом открыл капот и с помощью зубчатой прищепки присоединил провод спускового устройства к аккумулятору машины.

– Теперь не дышим, – сказал он и надавил на кнопку, с виду напоминавшую тонкий поршень.

Изнутри донесся глухой грохот.

Мужчины вернулись в амбар. Ящики по-прежнему стояли в ряд, но теперь у всех под разными углами открылись крышки.

– Отлично сработано, – поощрительно сказал Тони.

Все ящики оказались аккуратно и плотно набиты содержимым. Пачки купюр уложили по двадцать штук в длину и по десять в ширину, пять пачек одна на другой. В каждой насчитывалось сто банкнот. Стало быть, на один ящик приходилось сто тысяч банковских бумажек.

Первые шесть ящиков содержали купюры достоинством в десять шиллингов, вышедшие из употребления и не имевшие теперь никакой ценности.

– Господи Иисусе, но это же полная херня! – разочарованно выдохнул Тони.

В следующем контейнере лежали бумажки в один фунт, но ящик оказался не совсем полным. Тони насчитал в нем восемьсот пачек. Зато предпоследний ящик был набит фунтовыми банкнотами под завязку.

– Так-то лучше, – с облегчением сказал Тони. – Примерно этого я и ожидал.

А самый последний ящик до отказа заполнили десятифунтовыми купюрами.

– Боже, спаси и сохрани нас, – пробормотал Тони, увидев это.

У Джесса от восторга округлились глаза.

– Сколько здесь всего, Тони?

– Один миллион и сто восемьдесят тысяч фунтов стерлингов, сын мой.

Джесс издал дикарский радостный вопль:

– Мы богаты! Нам все сошло с рук! И мы богаты!

Но на лицо Тони словно набежала туча.

– Думаю, все десятки придется сжечь.

– Что ты несешь? – Джесс посмотрел на него как на сумасшедшего. – Просто взять и сжечь столько денег? Ты, должно быть, не в себе от счастья?

Тони повернулся и ухватил Джесса за руку, с силой сжав ее.

– Слушай меня внимательно. Если ты начнешь шляться в «Розу и корону» за пинтой пива с мясным пирогом, расплачиваясь десятками, и сделаешь это каждый вечер неделю подряд, что там подумают?

– Что мне привалила удача. Обтяпал хорошее дельце. Ты делаешь мне больно, Тони.

– И много ли времени понадобится одному из грязных стукачей, которые там ошиваются, чтобы все сообразить и сообщить куда следует? Ровно пять минут. Или даже меньше? – Он отпустил Джесса. – Это чересчур, парень. Твоя проблема в том, что ты не хочешь шевелить мозгами. Такую уйму денег нужно где-то хранить, а если ты их спрячешь, Старина Билл может до них добраться.