– Министр все еще задерживается, – перебила его дама. – Ваш отдел новостей должен был получить уведомление об этом, а детальное объяснение причин вы найдете на ленте информационного агентства «Пресс ассошиэйшн».

И она положила трубку.

Ласки откинулся на спинку кресла. Ему становилось страшно, и он ненавидел это ощущение. Он привык всегда быть доминирующей стороной в такого рода ситуациях. Ему нравилось оставаться единственным, кто владел всей полнотой картины, манипулятором, заставлявшим остальных гадать, что, черт возьми, происходит. Ходить к банковским ростовщикам с протянутой рукой полностью противоречило его стилю.

Телефон снова зазвонил.

– Мистер Харт на линии, сэр.

– А я должен быть с ним знаком?

– Нет, но он говорит, что дело связано с деньгами, в которых нуждается «Хлопковый банк».

– Тогда соединяйте… Алло! Ласки слушает.

– Добрый день, мистер Ласки, – голос явно принадлежал очень молодому человеку. – Меня зовут Кевин Харт. Я из редакции «Ивнинг пост».

Ласки вздрогнул от удивления.

– Но мне сказали… Впрочем, это не важно.

– Вам сказали, что речь пойдет о деньгах для «Хлопкового банка». Что ж, проблемный банк всегда нуждается в деньгах, не так ли?

– Не уверен, что хочу продолжать разговор с вами, молодой человек, – сказал Ласки.

Но прежде чем он дал отбой, Харт произнес всего два слова:

– Тим Фицпитерсон.

– Что? – спросил Ласки, заметно побледнев.

– Проблемы «Хлопкового банка» каким-то образом связаны с попыткой самоубийства Тима Фицпитерсона?

Проклятье! Как они могли узнать об этом? Мысли Ласки метались. Быть может, на самом деле никто ничего не знал? Они лишь строили предположения? Закинуть удочку – так это у них называется. Ты притворяешься, будто тебе что-то известно, проверяя, начнет ли твой собеседник все отрицать. И Ласки спросил:

– Главный редактор поставлен в известность о вашем звонке?

– Гм… Признаться, нет. Не поставлен.

Что-то в голосе репортера выдало задетые Ласки струны испуга. И он решил дернуть за них посильнее.

– Не знаю, какую игру вы затеяли, юноша, но если я услышу еще хотя бы слово подобной чепухи, то буду знать, откуда поползла столь омерзительная сплетня.

– Что вас связывает с Тони Коксом? – спросил Харт.

– С кем? Все, молодой человек, прощайте, – и Ласки положил трубку.

Он посмотрел на наручные часы: четверть четвертого. Он уже никак не мог найти необходимого миллиона за оставшиеся пятнадцать минут. Представлялось, что теперь все кончено.

Банк пойдет ко дну, репутация Ласки будет уничтожена, и против него, вероятно, еще и возбудят уголовное дело. Он уже обдумывал возможность покинуть страну этим же вечером. Увезти что-либо с собой не удастся. Придется начинать сначала в Нью-Йорке или в Бейруте, так, что ли? Но он слишком стар для нового старта. Если он останется, ему, возможно, удастся спасти достаточную часть своей бывшей империи, чтобы дожить остаток дней. Но что это будет за жалкое существование?

Он развернулся в кресле и посмотрел в окно. Погода стала заметно прохладней, все-таки не лето уже стояло на дворе. Высокие здания Сити отбрасывали длинные тени, и в этих тенях скрылись обе стороны пролегавшей внизу улицы. Ласки наблюдал за транспортным потоком и думал о Эллен Хэмилтон.

Именно сегодня он вдруг решил жениться на ней. В такой-то день! Какая злая ирония судьбы! Двадцать лет он мог сам выбирать себе женщин, и их было много: фотомодели, актрисы, юные светские дебютантки, даже принцессы.