Сано не знал, но намеревался узнать. Он поблагодарил вдову за помощь, выразил соболезнование и попрощался.

Глубоко вздохнув и прогнав прочь скорбь, угнетающую душу, он с радостью покинул печальное имение. Нужно было найти Хирату.

Долго искать не пришлось. Только конь завернул за угол, как Хирата бросился к Сано, размахивая руками. За досином следовала, похоже, половина самурайского населения банте.

— Сёсакан-сама! — крикнул Хирата. — Еще убийство! И опять охотник за бундори!

Глава 10

Нарумяненная, с заплетенной косичкой, окуренная благовониями и закрепленная на подставке голова лежала на земле. У мужчины, наверное, лет сорока, были тяжелая челюсть, густые щетинистые брови, большой весь в крупных порах нос и выбритое темя. Остекленевшие глаза смотрели прямо перед собой, за толстыми приоткрытыми губами белели неровные зубы. Лицо выражало потрясение, которое мужчина, должно быть, испытал, когда на него напал убийца.

Сано стоял на дамбе — длинной затененной ивами насыпной дороге, которая вела на запад от реки Сумида к кварталу развлечений Ёсивара. Он оказался здесь через час быстрой езды в северном направлении от банте. Известие об убийстве разнесли гуляки, возвращавшиеся в Эдо после ночной пирушки. Убийца дерзко оставил бундори посреди дороги. Охватившее Сано горькое чувство вины отодвинуло на второй план ужас находки. Несмотря на все меры предосторожности, опять произошло убийство. Никто не мог обвинить Сано в бездействии, однако он казнил себя за то, что плохо служит сёгуну и что ценой этой плохой службы стала жизнь незнакомого человека.

Сано повернулся к члену отряда службы безопасности Ёсивары, который встретил его по приезде, и указал на голову:

— Кто это?

— Не знаю, сёсакан-сама. — Офицер, одетый в короткое кимоно и штаны, был кряжистым простолюдином, на поясе висела деревянная дубинка. В отличие от полицейских в Эдо он явно хотел услужить. Основная работа местных блюстителей порядка — разнимать драки и укрощать буйных пьяниц. Их не готовят для разбора убийств, кроме, быть может, самых простых случаев, происходящих во время уличных драк или скандалов из-за женщин. — Но я выяснил, прошлой ночью он посетил «Великое наслаждение».

«Великим наслаждением» называлось одно из самых больших увеселительных заведений в квартале.

— Кто обнаружил останки? — спросил Сано, опасаясь, что ценный свидетель уже покинул место преступления.

К его облегчению, офицер сказал:

— Голову нашел самурай; он там, на дороге. Он поднял стражу у ворот, она-то и вызвали нас. — Офицер показал на себя и на четырех коллег, те образовали круг, сдерживая толпу любопытных. — Мы обнаружили тело.

Сано огляделся. В утренний час по дороге двигалось много людей. Одни самураи и простолюдины ехали в сторону квартала развлечений, другие, проведшие там ночь, небольшими группами возвращались в Эдо. В юго-восточном направлении, за ивовой рощей, справа от Сано, блестел под солнечными лучами канал. Дикие гуси летели над вспаханными, но еще не засеянными и не обводненными рисовыми полями. Впереди, вдоль подъездного пути к воротам, выстроились чайные домики. А дальше поднимались стены и крыши Ёсивары.

— Кто-нибудь видел, как произошло убийство? — спросил Сано.

— Нет, сёсакан-сама.

Похоже, поиски свидетелей опять займут много времени. Сано пожалел, что оставил Хирату в Эдо. Сейчас как никогда ему не хватало людей. Будь проклят канцлер Янагисава!

— Я переговорю с человеком, который обнаружил голову, — сказал он офицеру, — а потом вы покажете мне тело.

Он нагнулся и снял с косички трофея ярлык.