— У меня нет причин полагать, будто «Великое наслаждение» замешано в преступлениях, — мягко сказал Сано, стараясь успокоить Уэсуги. — Я только хочу узнать, кто этот убитый человек и с кем он провел время перед смертью. — Он многозначительно перевел взгляд на вход, затем вновь посмотрел на хозяина.

Улыбка словно прилипла к губам Уэсуги, но глаза заюлили. Просчитав варианты, он спросил ровным голосом, лишенным на сей раз заискивания:

— Это действительно необходимо?

Сано не нашел нужным с ним спорить. Уэсуги прекрасно понимал, что не имеет права отказать в просьбе официальному лицу из бакуфу.

— Ваше заведение легче сохранит добрую репутацию, если мы побеседуем внутри. — Сано указал на растушую толпу зевак.

Признав поражение коротким кивком, Уэсуги посторонился и пропустил Сано внутрь заведения. Справа в прихожей стояла пустая скамья надсмотрщика. Уэсуги открыл дверь в решетчатой перегородке, ведущую налево, и провел Сано в главную гостиную, где две служанки поправляли напольные циновки. Комната — место встреч проституток и их клиентов — днем выглядела мрачно, наверное, потому улыбка Уэсуги стала напряженной. Вслед за хозяином Сано прошел в контору, расположенную за расписанной стеной главной гостиной.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — ровным голосом предложил Уэсуги.

Опустившись на колени перед низким столиком, он позвал слугу и заказал горячий чай. Принесли почти мгновенно. Пока они пили, Сано изучал комнату и ее владельца. Контора была похожа на подобные помещения, встречающиеся у любого преуспевающего дельца. Солнечный свет проникал через окна, затянутые бумагой, напротив окон стояли деревянные шкафы и окованные железом несгораемые сундуки для хранения документов и денег. Уэсуги, казалось, чувствовал себя здесь более неловко, чем на улице. Он был неестественно тих и старался не смотреть на Сано. Неужели ему стыдно за свой грязный бизнес, или он в чем-то виноват?

— Как зовут убитого? — спросил Сано.

Уэсуги зыркнул в толстую книгу, лежащую на столе, в которую он, по всей видимости, заглядывал до прихода Сано:

— Его имя Тёдзава Дзигори, он приехал из провинции Оми. На вопрос стражника у ворот он сообщил, что является ренином. Он был в компании с проституткой по прозвищу Воробей.

Сано вдруг догадался, почему Уэсуги нервничает. От гнева у него сдавило грудь.

— Когда приехал Тёдзава? — с невозмутимым видом спросил он.

Помедлив, Уэсуги ответил:

— Позавчера.

— Значит, он мог находиться в Ёсиваре до сегодняшнего утра. Почему же он покинул квартал вчера ночью?

Улыбка на лице хозяина исчезла, подтвердив подозрение Сано.

— Я лишь следовал обычаям. — Уэсуги запыхтел.

— Ты обыскал его вещи и обнаружил, что у него не хватает денег на оплату счета. И ты выбросил его вон. Отобрав мечи, конечно. — Злость Сано усугубляло его застарелое отвращение к жадности, присущей торгашам. — Ты знаешь, на свободе гуляет убийца, и все-таки выгоняешь безоружного человека.

Уэсуги вызывающе сложил руки на груди:

— Я разорюсь, если позволю посетителям развлекаться бесплатно. К тому же откуда я знал, что он погибнет?

Сано замутило. Он мог презирать Уэсуги за то, что тот ценит деньги выше человеческой жизни, но винить ему нужно было одного себя. Он не поймал убийцу и тем обрек Тёдзаву на смерть. Опасность угрожает и другим людям.

Заявление Уэсуги пошатнуло версию, которую начал выстраивать Сано. Никакого ограбления не было; пропавшие мечи не докажут виновность подозреваемого.