— Пей, — сказал он, чуть приподнимая ее руку. — Потом можешь все рассказать. Можешь рассказать, как я способен тебе помочь.

Анна моргнула. Дональд протянул руку и поднес соломинку к ее губам. Губам, которые могли сказать ему что угодно, держать его в смятении, использовать его ради того, чтобы она ощущала себя менее одинокой. Он уже слышал достаточно ее вранья, ее фирменного яда. Подставить ей ухо — все равно, что подставить вену.

Губы Анны сомкнулись на соломинке, щеки втянулись. Столбик мерзкой зеленой жидкости пополз вверх.

— Такая горькая, — прошептала она после первого глотка.

— Шш-ш-ш… Пей. Тебе это нужно.

Она пила, а Дональд придерживал для нее термос. В паузах между глотками Анна говорила, что им надо выбраться отсюда, что здесь опасно. Он соглашался и направлял соломинку к ее губам. Опасностью здесь была она.

В термосе оставалось еще немного жидкости, когда она подняла на него удивленный взгляд.

— Почему я… такая сонная?

Анна медленно моргнула, борясь со смыкающимися веками.

— Потому что не следовало тащить меня сюда. Мы не были предназначены для такой жизни.

Анна медленно подняла руку и ухватилась за плечо Дональда. До нее начало доходить. Дональд сел на край капсулы и обнял ее за плечи. Когда она бессильно привалилась к нему, ему ярко вспомнилась ночь их первого поцелуя. Они учились в колледже, Анна выпила слишком много и заснула на диванчике в его комнате студенческого общежития, положив голову на плечо. И Дональд пролежал так всю ночь, чувствуя, как немеет рука, и слушая, как постепенно затихает шум вечеринки. Когда они наутро проснулись, Анна зашевелилась первой. Она улыбнулась, поблагодарила его, назвала ангелом-хранителем и поцеловала.

Казалось, произошло это несколько веков назад. Тысячелетий. Людям не положено жить так долго. Но звук дыхания Анны в ту ночь Дональд помнил столь же четко, словно это было вчера. И вспомнил их последнюю смену, как они лежали на койке и она спала, положив голову ему на грудь. И тут она сделала внезапный, трепетный вдох. Ее тело напряглось, холодные ногти впились ему в плечо. И Дональд держал ее, пока пальцы медленно расслаблялись, потому что Анна Турман сделала свой последний вздох.

81

Бункер № 17

2318 год

Год седьмой

С банками стало происходить что-то неладное. Джимми не сразу это понял. Несколько месяцев назад он заметил бурое пятнышко на банке со свеклой, но ничего плохого ему тогда в голову не пришло. Теперь такие пятна стали появляться и на других банках, все больше и больше. И содержимое некоторых банок на вкус чуть изменилось. Возможно, это ему лишь казалось, но расстройством желудка он начал страдать все чаще, из-за чего вонь в серверной стала просто ужасной. Ему уже не хотелось подходить к облюбованному для опорожнения желудка углу — мухи там развелись в сумасшедшем количестве, — что означало: заниматься этим придется все дальше от того места. А рано или поздно он загадит всю серверную, и мухи не смогут уничтожать его отходы быстрее, чем он их производит.

Он знал, что ему нужно выйти из серверной. В последнее время он не слышал никаких звуков за дверью, и никто уже не пытался подобрать код. Но помещение, которое он поначалу воспринимал как тюрьму, теперь казалось ему единственным безопасным местом. И сама мысль о том, чтобы покинуть его — чего ему когда-то так хотелось, — сейчас наполняла ужасом. Ему стала привычна лишь ежедневная знакомая рутина. И идея поступить как-то иначе казалась безумием.

Он отложил выход на два дня, сделав из подготовки новый «проект».