Он не хотел читать отчет снова. Закрыв глаза, он увидел бы отчаявшихся людей, вырывающихся из бункера на пыльную землю. Людей, которым он приказал умереть.

— У нас есть и другие препараты, которые могут облегчить…

— Нет. Больше никаких препаратов. — Дональд скрестил запястья и резко махнул руками в стороны. — Послушайте, нет у меня никакой сопротивляемости к вашим препаратам. — Это была правда. Он устал лгать. — И нет здесь никакой тайны. Я всего-навсего перестал глотать таблетки.

Признавшись, он испытал облегчение. Да и что они могут с ним сделать? Снова уложить спать? Пока Турман переваривал его признание, Дональд снова глотнул воды.

— Я прятал таблетки за щекой, а потом выплевывал. Все очень просто. Наверное, те, кто помнит, поступали так же. Как Хэл, или Карлтон, или как так его на самом деле звали.

Турман ответил ему невозмутимым взглядом. Постукивая отчетом по ладони, он вроде как размышлял над его словами.

— А мы знали, что ты перестал принимать таблетки, — сказал он наконец. — И знали когда.

Дональд пожал плечами:

— Значит, тайна раскрыта.

Он допил воду и поставил на поднос пустой стакан.

— Препараты, к которым ты оказался невосприимчив, находились не в таблетках, Донни. И люди переставали их принимать, потому что начинали вспоминать, а не наоборот.

Дональд уставился на Турмана, не веря собственным ушам.

— Когда ты перестал их принимать, твоя моча изменила цвет. А на деснах у тебя появились язвы в тех местах, где ты их прятал. Такие признаки мы и отслеживаем.

— Что?

— В таблетках нет никакого препарата, Донни.

— Я вам не верю.

— Препарат принимают все. Некоторые к нему невосприимчивы. Но ты не должен был оказаться в их числе.

— Чушь. Я все помню. От таблеток я становился сонливым. А как только перестал их глотать, мне стало лучше.

Турман склонил голову набок.

— Ты перестал их принимать, потому что… не скажу, что тебе стало лучше. А потому, что у тебя стал просачиваться страх. Донни, препарат находится в воде.

Он показал на пустой стакан. Дональд уставился на поднос со стаканом, и его немедленно замутило.

— Не волнуйся. Мы во всем разберемся.

— А я не хочу вам помогать. Не хочу говорить об этом отчете. И не хочу встречаться с тем, с кем вы собрались меня свести.

Он хотел увидеть Элен. Ему была нужна только его жена.

— Если ты нам не поможешь, то могут умереть еще тысячи людей. Возможно, ты наткнулся на что-то в своем отчете, хотя я в такое и не верю.

Дональд взглянул на дверь ванной комнаты. Может, запереться там и вызвать рвоту, избавиться от воды и съеденного? Может, Турман ему лжет? А может, говорит правду? Если лжет, то вода — просто вода. Если не лжет, то у него есть какая-то невосприимчивость.

— Я едва помню, что вообще писал тот отчет, — признался он.

И кому бы захотеть увидеться с ним? Наверное, другому врачу. Или руководителю бункера. Или тому, кто руководит этой сменой.

Он потер виски, ощущая, как между ними копится тяжесть. Наверное, будет проще согласиться на то, о чем его просят, а потом вернуться в капсулу, к своим снам. Иногда ему снилась Элен. Только так он мог побыть с ней.

— Ладно, — согласился он. — Пойду. Но все равно не понимаю, что такое особенное я могу знать.

Дональд потер на руке место укола. Оно чесалось. Сильно, как синяк.

Турман кивнул:

— Пожалуй, я с тобой соглашусь. Но она так не считает.

— Она? — Дональд замер, отыскивая взглядом глаза Турмана и гадая, не ослышался ли он.