— Там были твои. Все скончались. Это всё, — сказал Николай и положил трубку.

И больше ничего… Даже Коля, в котором я никогда прежде не сомневался, когда я перезвонил, сухо и коротко посоветовал принять потерю и не дергаться. Еще три звонка по знакомым понадобилось, чтобы окончательно увериться в том, что все буквально трясутся от страха. Близкий друг зятя, крестный отец моих внуков, было пообещал во всем разобраться, но даже не перезвонил, а лишь прислал через несколько минут сообщение, что ничем помочь не может.

Был еще один звонок… Через два дня, в течение которых я пробовал накопать как можно больше свидетельств об убийстве моих родных.

— Максим Викторович, их уже не вернуть. Сколько вы хотите? Миллион?

Голос в смартфоне пытался быть учтивым, вежливым. Но я-то слышал, что разве что «старался». А вот это обезличенное «их»!

— Пошел нахер! — сказал я, но не скинул вызов.

Редкая возможность, может, в ходе разговора что-то выясню. И тот снова заговорил.

— Миллион долларов. Если здравый смысл посетит вашу голову, то пришлите пустое СМС на этот номер, — сказал сука-переговорщик и на сей раз уже сам бросил трубку.

Ну и какой здравый смысл может быть после такого разговора? Какая ещё может в голову стучаться мысль, кроме как уничтожить виновников?

* * *

— Покойтесь с миром, — проговорил я в полном одиночестве.

Похороны прошли при отсутствии людей. Даже сучонок Олег, тот самый крестный моих внуков, что бил себя в грудь и клялся разобраться… И он не пришел на кладбище.

* * *

Свой дом под Брянском я продал очень быстро. Слил его, по сути, риелторам, только чтобы деньги достать прямо сейчас. А потом поселился в Москве. Я бился в инстанции, я встречался со следователем. Первым — молодым парнем, который, казалось, хочет правды. Потом со вторым… этот правды уже не хотел.

— Максим, и больше ко мне не обращайся! — сказал мой давнишний друг Николай, который тайком, будто бы мы шпионы, передавал мне лишь только часть дела, то, что сохранилось.

— Спасибо и за это, — сказал я тогда.

Я читал, что там понаписывали… сперва, видимо, хотели все спустить на то, что неизвестно, кто участвовал в аварии. Потом на несчастный случай.

А потом…

* * *

Я слушал, что говорит судья, и не мог поверить. На скамье подсудимых должен был сидеть… Да все они знают, кто именно. Но там не было никого. И то, что дело дошло до суда — так это, опять же, я постарался.

— Ввиду того, что владелец и водитель автомобиля Игорь… был в состоянии алкогольного опьянения и сам спровоцировал ДТП, ослепляя все автомобили фонарем большой мощности… следственный эксперимент… Суд постановляет признать Кирилла Андреевича Горюшкина невиновным… Определить Кирилла Андреевича Горюшкина стороной потерпевшей… В связи со смертью виновника ДТП, дело будет закрыто.

— Смиритесь, Максим Викторович, я еще удивлен, как вам вообще удалось столько сделать, — сказал тогда мой адвокат и попробовал похлопать по плечу.

Я перехватил указательный палец ссученого юриста и чуть было не сломал. Вовремя опомнился. А то прямо тут, в суде, меня бы и закрыли надолго. Руку я убрал, но зубы сжались так, что челюсть свело.

Адвокат-то всё обманывал меня, говорил, что можно бороться. А в итоге… Я не добился правды.

* * *

Старая добрая трехлинейка готовилась вершить справедливость. Я уже два месяца как работал над тем, чтобы осуществить месть. То, как перевернули дело на суде, было не просто возмутительно, а фантастически невообразимо, нелепо — и оттого ещё более ужасно. Все знали, пусть и без подробностей, кто именно виновен в случившемся, но нет, смолчали.