Доктор Макдуф открыл было рот, чтобы извергнуть очередное проклятие по поводу этого вопроса, но мистер Конвэй прервал его.

— Произошло бы то, что мой шар раздробил бы эту пятерку в пыль, любезный доктор, и тем микробам, которые прилепились к ее поверхности — пришлось бы худо… Да! И такое столкновение было бы новостью в подлунном мире… Вот. Я признаю, что проиграл эту партию и вы, пока, имеете еще время торжествовать победу.

Произнеся эти слова, мистер Конвэй поставил в угол свой кий и быстро вышел из комнаты, оставив в ней удивленных собеседников. Доктор Макдуф покачал головой и постучал пальцем сперва по своему лбу, а затем по крепкому дубу бильярдного стола.

Мистер Конвэй, поднявшись в свою комнату, достал из чемодана толстую тетрадку в клеенчатом переплете с надписью «Дневник», раскрыл ее, вынул автоматическое перо и, придвинув лампу, приготовился писать.

Глава II

ИЗ ДНЕВНИКА МИСТЕРА РИЧАРДА КОНВЭЯ

Лондон, 3-го августа 195… года.

С меня довольно. Я чувствую, что безмерно устал. Мозг мой как будто распух и не вмещается уже в черепной коробке, которую он распирает во все стороны. Моя бедная голова болит с фатальной регулярностью каждый вечер. Я не могу ни думать ни писать, кроме, как в моем дневнике, ни видеть людей, ни разговаривать с ними.

Впечатления моей последней поездки на конференцию слишком перегрузили мою нервную систему. Кроме того, я слишком много работал. Теперь я нуждаюсь только в отдыхе. Бог мой, как приятно быть дома, находиться в своей знакомой, привычной обстановке, сидеть в своем старом удобном кресле и знать, что достаточно только протянуть руку, чтобы достать из шкафа любую из моих милых книг… Нет, что я говорю — книг!.. Мне не нужны никакие книги, я не желаю знать никаких книг, ничего, что напоминало бы о человеческой культуре… Приятно просто так ощущать ласковое прикосновение простынь своей постели, валяться на подушках своего дивана, глядя на орнамент потолочной панели, без мыслей, без дум и размышлений… Видеть эти затейливые ампирные завитки… Нет, нет! И здесь, как и во всем, что нас окружает, среди чего мы живем и без чего жить не можем, во всем этом — дыханье все той же культуры, цивилизации… Лучше жить в пещерах и драться из-за обглоданных костей. Тогда, по крайней мере, можно было рассчитывать получить по лбу костью или по спине дубинкой… И только. А книги!.. Все эти «Плоды цивилизации» привели наше бедное человечество к тому, что оно перестало понимать, что такое спокойный, здоровый сон.

Когда редактор призвал меня в свой кабинет три недели назад и сказал мне, что он решил послать меня представлять интересы нашего «Ежедневного курьера» на созываемой «Всемирной конференции по вопросам атомной энергии», — я был рад, как мальчишка и далек от той мысли, что вернусь с нее больным и постаревшим на 20 лет…

Эти господа ученые с таким олимпийским спокойствием говорили о вещах, которые принуждали мою кровь останавливаться в жилах! Они мыслят научными категориями, — и температуры в миллионы градусов, давления в миллионы атмосфер, сотни квадратных километров, испепеляемых взрывом кусочка материи размером с булавочную головку, эти смертоносные излучения, убивающие на расстоянии десятков километров все живое — все это для них только поводы к научным дискуссиям. Эти бородатые мальчики забывают о человечестве, о сотнях миллионов широко раскрытых ужасом человеческих глаз, следящих за достижениями их проклятого гения… О, человечество еще когда-нибудь доиграется со своей цивилизацией, техникой, культурой и наукой, которая бессильна охранить жизнь человека, которой угрожает опасность со стороны крошечной бациллы гриппа или туберкулеза, но которая изобрела тысячи способов, как убивать человека возможно лучше, быстрее и в больших количествах.