Клара была на грани срыва, когда в дверь постучали. Кинувшись к двери, она резко ее раскрыла.

При виде гнева, исказившего лицо Клары, молодая служанка попятилась назад.

– Что?

– Прошу прощения, мисс. Кто-то видел, что вы вернулись. Ваша матушка желает знать, что за письмо пришло.

– Отнеси его ей.

Вынув скомканное послание из кармана, Клара швырнула его девушке. Она уже собиралась снова захлопнуть дверь, но служанка умоляюще подняла руку:

– Простите, мисс. Она спрашивает, не хотите ли вы что-нибудь передать преподобному Адамсу, поскольку его человек ждет.

– Нет! Ничего. – Клара схватилась за край двери. – Но ты можешь кое-что для меня сделать.

Служанка кивнула.

– Выясни, не вернулся ли баронет. Если вернулся, пусть кухарка приготовит корзинку для пикника, и попроси Пола заложить открытую коляску. Мы с сэром Николасом поедем на прогулку.

– А если его нет? – нервно спросила девушка.

– Тогда дай мне знать, как только он вернется.

Клара так и осталась стоять у открытой двери, даже когда девушка исчезла из коридора. Ее родители правы. Особенно мать. Клара слишком хороша для столь грубого окружения, как здесь, в Ирландии. Слишком красива и слишком хорошо воспитана, чтобы не найти себе достойного, богатого мужа.

Николас Спенсер не попросил ее руки, это правда. Но только потому, что после Лондона она делала все, чтобы скрыть свою привлекательность, доброжелательность, свой интеллект и ум.

Теперь, когда она решила, что он подойдет ей в мужья, у красавца баронета не останется шансов. Через две недели они сыграют свадьбу.

Ее мать всегда права, с горечью подумала Клара.

Дремота в конце концов приняла детей в свои мягкие объятия. Глаза Дэниела, закрывшись на какое-то время, снова распахнулись. Он явно хотел услышать историю до конца. Мейр крепко сжимала ладонь Джейн своими маленькими ручонками. Зеленые глаза девочки стали огромными, когда Джейн добралась до самого захватывающего эпизода сказки.

Несмотря на важность новостей, которыми собирался поделиться, Генри Адамс не смог заставить себя нарушить эту безмятежную сцену. Детишки вдвоем лежали в одной постели, а Джейн сидела рядом, рассказывая им по-гэльски ирландскую сказку. Он заметил, как она погладила волосы малышки.

Генри вдруг увидел Джейн в новом свете. Никогда еще ее красота не завораживала его до такой степени. Девушка словно светилась изнутри. Ее мягкость и материнская доброта заставили его сердце болезненно сжаться. До чего же жестоко с ней обошлось ее собственное общество!

Это ее право быть женщиной, матерью. Она любила когда-то и тяжело страдала, когда потеряла возлюбленного. Но люди ничего не забывают. За скандалом и сплетнями они не видят человека.

На радостной ноте Джейн дочитала до конца сказку. Добро победило зло. Но к несчастью, так бывает только в сказках. В жизни, увы, все наоборот. Дэниел уже уснул, Мейр улыбалась. Джейн поцеловала ребенка в лоб. Девочке очень не хотелось отпускать ее руку, но пришлось, когда Джейн поднялась.

Джейн задула свечу на столике возле кровати и, лишь когда выпрямилась, заметила Генри Адамса.

– Давно ты здесь?

Она улыбнулась, и на сердце у Генри потеплело. Джейн уже много лет была его другом.

– Достаточно давно, чтобы оказаться убаюканным чарами и магией твоего языка.

– Не могу поверить, что после стольких лет ты так и не научился говорить по-гэльски, – прошептала Джейн, еще раз оглянувшись на детей, прежде чем выйти следом за Генри из комнаты.

– Откуда ты знаешь, что не научился?

Джейн с недоверием посмотрела на него:

– Потому что никогда не слышала, чтобы ты говорил по-гэльски.