— Зачем вам надо было идти грабить? Разве вам Манифеста мало было?

— Манифест не земля…

— По Манифесту сейчас выберут Думу, если туда попадут правильные люди, дадут и землю.

— Сколько этого ждать придется…

— Ничто не делается за один день. Мызу, которую вы сожгли, надо тоже отстроить. Немалая работа.

Ханс не ответил, но злой взгляд, который он бросил на Алекса, говорил сам за себя. «С каких пор ты, Алекс, стал защищать немцев? С того времени, когда женился на немке?» Алекс ответил ему тоже взглядом: «Я защищаю не немцев, а неприкосновенность частной собственности. Если у меня сожгут магазин со всем товаром, что я делать буду? Куда я с семьей пойду? Да и сам ты — какую песню ты запоешь, если соседский батрак запалит крышу твоего хутора?»

Пришла Марта, стала накрывать на стол, Ханс воспользовался случаем и перевел разговор на другое.

— У вас, видать, тоже был тарарам что надо. Я сошел с поезда, гляжу, вокзал весь в дырках от снарядов.

— А ты что, думаешь, у нас нет «вуционеров»? Хватает, и покрепче, чем ваши. Две недели удерживали вокзал, пока их не выкурили. Настоящая маленькая война вышла, все магазины были закрыты, Марта сама пекла хлеб.

— А теперь спокойно?

— Тьфу-тьфу-тьфу! Как на кладбище.

Марта принесла супницу, Алекс вынул по поводу прибытия гостя из буфета графин с водкой. Когда он пошел в кладовку за солеными огурцами, то увидел выходившую из детской Татьяну, пригласил и ее за стол, но девушка засмущалась, сказала, что торопится домой.

Они поужинали, попили чаю, когда Марта пошла на кухню мыть посуду, Алекс спросил:

— Что ты дальше делать собираешься?

— Подумал, обожду где-то, пока дома все не уляжется.

— Если хочешь, можешь остаться здесь. Мне бы как раз пригодился второй помощник, Август уже один не справляется. Я, кажется, писал, что сговорился с одним нашим немецким родственником, он посылает мне сельскохозяйственные машины, а я их здесь продаю, помимо семенного зерна. Но где мы тебя устроим? Когда я снял эту квартиру, она была для нас даже велика, но теперь сами едва помещаемся. Надо бы купить дом, но Марта против, ей тут нравится… Ну как, Марта, может, все-таки купим дом?

Достававшая из буфета тарелки для пирожных Марта громко запротестовала.

— Алекс, от добра добра не ищут, — сказала она по-русски.

Ханс смотрел недоуменно, и Алекс усмехнулся.

— Не понял? Не могу перевести тебе ее слова в точности, у нас нет такой поговорки. «Достаточно и того, что есть», примерно так.

— Ega kull kullale liiga tee, — буркнул Ханс.

— По-русски это что-то вроде «Кашу маслом не испортишь»… Переверни эту мысль, тогда будет верно. А что касается тебя, то мы можем снять тебе где-нибудь комнату.

Ханс осмелел от водки.

— Я бы лучше пожил в деревне, — возразил он. — Я боюсь полиции. Что я скажу, если станут спрашивать, кто я и откуда, я даже по-русски толком не говорю.

Алекс подумал немного, затем посмотрел на часы. Было уже больше девяти, но вряд ли фон Пиллау после Дворянского собрания сразу лег спать.

— Подожди, я пойду, позвоню.

Он пошел в прихожую, снял трубку и попробовал покрутить рычажок: телефон заработал.

— Порядок, — сказал он, вернувшись через пару минут. — Я договорился с одним помещиком. Он как раз сегодня приходил ко мне покупать машины для своих новых полей. Я сразу подумал, что ему будут нужны люди. Он очень обрадовался, когда услышал, что ты — мой родственник, то есть не усский.

— А кто же он сам? — спросил Ханс недоверчиво.