После того как она смутила нескольких застенчивых покупателей своей отстраненной манерой держаться, мне показалось, что работа продавщицы ей не по характеру, и я поведал о своей гипотезе Патрику.

— Согласен, — сказал он, — но для тех, кто занимается контрабандой, нет места для работы лучше, чем аэропорт.

— Контрабандой? — удивился я.

— Именно, — повторил он, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Не может быть! Она контрабандистка?

— Как и я, — с улыбкой добавил Патрик.

Я ошарашенно уставился в чашку и пробормотал:

— Вы не соответствуете моим представлениям о контрабандистах.

— Что ты, Генри. Я лишь один из многих, кто доставляет товар Габриэлле.

— Что же это за товар? — медленно спросил я, боясь ответа.

Патрик запустил руку во внутренний карман пиджака, вытащил флакон высотой в пять дюймов и протянул его мне. На этикетке было написано: «200 таблеток аспирина ВР». Флакон коричневого стекла был полон таблеток. Я отвинтил крышку, вынул вату и вытряхнул несколько на ладонь.

— Только не принимай, — улыбнулся Патрик, — тебе от них пользы не будет.

— Это не аспирин? — спросил я, убирая таблетки обратно и снова завинчивая крышечку.

— Нет.

— А что же?

— Противозачаточные пилюли.

— Что-что?!

— Италия — страна католическая, — напомнил Патрик, — и потому такие таблетки здесь не купишь. Но итальянским женщинам не хочется постоянно работать на ниве воспроизводства. А эти таблетки позволяют избегать последствий пылкой любви, так что самые дотошные мужья не заподозрят неладного.

— Господи боже! — только и сказал я.

— Жена моего брата собирает их дома, в Англии, у подруг, и, когда у нее накапливается бутылочка, я передаю ее Габриэлле, а она уже двигает товар дальше. Мне точно известно, что этим же занимаются по крайней мере еще четверо летчиков и великое множество стюардесс. Габриэлла сама говорила, что не проходит дня, чтобы не поступала очередная партия товара.

— Ты их продаешь? — спросил я.

— Нет, конечно! — с возмущением фыркнул Патрик, чем весьма меня порадовал. — И Габриэлла тоже. Это помощь, которую женщины одной страны оказывают женщинам другой. Моя невестка и ее знакомые собирают посылки от чистого сердца. Они не могут взять в толк, почему женщина обязана рожать, если не хочет этого. Ведь это же непосильный труд.

— Я никогда об этом не задумывался.

— Потому что у тебя нет сестры, которая за шесть лет родила шестерых детей и превратилась в инвалида, когда забеременела в седьмой раз.

— Сестра Габриэллы?

Патрик кивнул:

— Ну да, потому-то она и попросила таблетки. А потом спрос стал расти... — Он положил бутылочку обратно в карман и спросил не без вызова: — Ну, что скажешь?

— Вот это девушка! — воскликнул я.

Уголки рта Патрика поползли вверх.

— Ты оправдал бы ее, даже если бы она украла бриллианты английской короны, верно?

— Конечно, — медленно ответил я.

Лицо его вдруг сделалось совершенно серьезным, и он задумчиво сказал:

— Я о таком только слышал. Но вижу впервые. Черт, вам даже не надо говорить друг с другом. Хорошо еще, что вы вообще можете говорить...

Он был прав. Габриэлла сказала, что, если нас застанут за разговором, у нее будут неприятности, поэтому я три раза приобретал подарки для ее отца, матери и сестры, подолгу выбирая каждый из них.