Я опустился на колени.

— Вот какой послушный графчик, — удовлетворенно сказал Билли и провел стволом револьвера по моему затылку.

Самолет начал двигаться, подъехал к площадке для проверки двигателей, потом стал выруливать на взлетную полосу. Машина стала набирать скорость, но в туалете не было иллюминаторов, и невозможно было угадать момент взлета. Однако когда самолет стал набирать высоту, меня прижало к стенке, а поскольку Билли не хотел упасть на меня, то уперся мне в лопатки револьвером. Я молил бога, чтобы Патрик не угодил в воздушную яму.

Патрик сейчас далеко-далеко, в своей кабине. Наверное, клянет меня на чем свет стоит за опоздание, пьет первую чашку кофе, очищает первый банан и понятия не имеет, что мне необходима его помощь.

Патрик закончил набор высоты, уменьшил мощность моторов и повернул на юг, к Средиземному морю.

Средиземное море. Меня снова охватила та же противная дрожь, что и тогда, когда я вдруг понял: все нити ведут к Ярдману. «ДС-4» не был герметизирован. Дверь салона можно было спокойно открыть и закрыть. Возможно, Билли просто выбросил Саймона из самолета. Бесследное исчезновение. Десять тысяч футов и сверкающее синее море.

— Пора, — сказал он.

— Успеется, — хихикнул Билли.

— Вставайте, вставайте, мой мальчик, — сказал мне Ярдман. — Что за недостойная поза. Хватит глядеть в стену.

Когда я встал, он взялся за ворот моего пиджака и потянул его назад и вниз. Еще два рывка, и пиджак оказался в его руках.

— Я очень сожалею, — снова заговорил Ярдман. — Честное слово. Но я должен попросить вас завести руки за спину.

Я не пошевелился. Я понимал, что для меня это равносильно смертному приговору. Билли протиснулся в узкое пространство между мной и умывальником и сунул мне в шею револьвер.

— Я должен предупредить вас, мой мальчик, что ваша жизнь висит на волоске, — заявил Ярдман. — Если бы Билли так обидно не промахнулся, вы бы уже лежали в миланском морге. Если вы откажетесь сделать то, что мы вас просим, он будет счастлив исправить свою оплошность.

Я заложил руки за спину.

— Вот и хорошо, — одобрительно заметил Ярдман и стал связывать их веревкой. — А теперь, мой мальчик, — продолжал он как ни в чем не бывало, — вы нам поможете. У нас для вас небольшое дельце.

Глаза-прожектора Билли засияли, и его улыбка мне не понравилась.

— Поскольку вы не спрашиваете, в чем оно состоит, — продолжал Ярдман, — то я сам вам объясню. Вы должны убедить вашего друга-летчика изменить курс.

«Изменить курс!» Простые слова. Меня как током ударило. Патрик был не настолько крепок...

Я промолчал, и Ярдман спокойно добавил:

— Я хотел попросить бортинженера, но, поскольку вы с пилотом друзья, лучше это сделать вам.

Я снова промолчал.

— Он нас не понял, — хмыкнул Билли.

Но я все прекрасно понял. Патрик сделает то, что ему велят. Ярдман открыл дверь.

— Повернитесь, — сказал он.

Я повернулся. Взгляд Ярдмана упал на засохшие пятна крови на моей рубашке. Он протянул руку, вытащил конец рубашки и увидел повязку.

— Ты его оцарапал, — снова упрекнул он Билли.

— Он бежал, потом стал падать, так что это не самый плохой выстрел, — отвечал тот.

— Непрофессиональная работа, — скривился Ярдман.

— Я исправлюсь, — злобно пообещал Билли.

— Будь так добр, — сказал Ярдман, а мне велел: — Выходите, мой мальчик.

Я вышел вслед за ним из туалета и оказался в салоне.