– Но я ничего бы им не сказала… – начала Блэр и осеклась, увидев, как поморщился отец. По спине ее побежали мурашки. Она все поняла прежде, чем он заговорил.

– Послушай, Блэр, обычно эту фразу говорят в шутку, но это вовсе не шутка: есть много способов развязать язык. В плену ты бы в конце концов рассказала все, что знала. Так что лучше тебе было не знать ничего, дабы не подвергать опасности бригаду помощи голодающим, нашего агента и мирных местных жителей.

В течение путешествия Блэр иногда испытывала страх, но только сейчас ее сердце сковал панический ужас: она вдруг отчетливо представила себе, что могло с ней случиться в плену у настоящего террориста-фанатика.

– А Тейлор? – спросила она. – Если бы схватили меня, то и его тоже.

– Тейлор никогда бы не раскололся, – мягко объяснил отец.

– Ой, перестань, папа! Только не надо кормить меня сказками про Джеймса Бонда.

– Тейлор ни за что не выдаст секретную информацию, – повторил Хантингтон тихо, но уверенно, стараясь не встречаться взглядом с дочерью.

Блэр поджала губы. В дальнейших объяснениях она не нуждалась. Все и так было ясно. В среде Крэга некоторые вещи принимались безоговорочно. Если на кону стояла жизнь другого человека, ты должен был жертвовать своей.

Залпом допив остатки мартини, она подошла к симпатичному маленькому бару, стоявшему рядом с серым замшевым диваном, и снова наполнила опустевший бокал. Но вино не избавляло от странной мучительной боли, от которой сжималось ее сердце.

– Нам пришлось держать операцию в секрете до тех пор, пока не обезвредили всех повстанцев-террористов, что случилось за день до нашей с тобой встречи. По нашему уговору Крэг должен был привезти тебя в укромную гавань Белиза, но, узнав о разгроме повстанцев, я не мог усидеть на месте: мне не терпелось тебя увидеть. – Хантингтон расхаживал у окна, пока Блэр молча обдумывала его слова. – Наш агент вывел повстанцев прямо на регулярные войска, когда они пытались совершить очередной диверсионный акт. Основной костяк разбит, а значит, скоро сдадутся в плен и мелкие, рассредоточенные террористические группы.

Блэр по-прежнему молчала, и Хантингтон, не выдержав, присел рядом с дочерью на диван, взял за руку и заглянул ей в глаза.

– Блэр, я всегда старался, чтобы моя работа тебе не навредила. Мне очень жаль, что так вышло.

– Ох, папа! – пробормотала Блэр, выходя из задумчивого оцепенения и видя его напряженное, несчастное лицо. Расплескивая вино из своего бокала, она обхватила его за шею и прижалась к нему. – Все хорошо, папа, все уже кончилось. – Она вдруг замерла. – Ведь они охотились за тобой, папа? Ты был их главной мишенью, а я всего лишь средством.

Хантингтон пожал плечами.

– Все кончилось, Блэр, – повторил он за ней, отстраняясь, и улыбнулся. – Знаешь, милая, если бы все зависело только от меня, я и тогда бы велел Тейлору держать тебя в неведении, чтобы ты ни о чем не догадалась и не стала рваться ко мне. Если бы ты знала, что Крэг не причинит тебе серьезного вреда, то свела бы его с ума бесконечными попытками побега.

– Папа! – укоризненно воскликнула Блэр. – Неужели ты мне совсем не доверяешь?

Хантингтон снова пожал плечами.

– Впрочем, это не важно. Не я снабжаю задания грифом «Секретно».

– И ты не можешь нарушить секретность даже ради меня? – мягко спросила Блэр.

Хантингтон долго думал над ответом, но, отвечая, прямо смотрел в глаза дочери.