– Ты не можешь меня убить, – сказал он нежно, – потому что знаешь: я никогда не обижу тебя. Ты не сделаешь этого, потому что понимаешь: я люблю тебя, а ты меня.

Блэр продолжала дрожать. Она и сама понимала, почему не может его убить. Это было бы чудовищным повторением прошлого: человек, которого она любит всем сердцем, истечет кровью и погибнет у нее на глазах.

– О, Крэг, это было так ужасно! – Ей необходимо было произнести это, почувствовать его поддержку. – Только что он стоял, смеялся, махал рукой – живой, полный сил. А потом вдруг упал, и жизнь погасла в его глазах. И эта кровь… о Боже, сколько же там было крови…

Крэг слушал ее, не перебивая. Он отчаянно желал облегчить ее боль, взять на себя. Ему доводилось видеть ужасы войны и террора, и единственным утешением для него было то, что несколько раз он сумел предотвратить насилие. Но потерять дорогого человека… Он не мог себе представить, что Блэр вдруг не станет. Каким горем была для нее смерть любимого мужа!

Крэг обнимал ее, бормотал слова утешения и нежно баюкал, позволяя ей выговориться. Только когда солнце поднялось совсем высоко, он почувствовал, как расслабилось утомленное тело Блэр.

Они продолжали сидеть молча. Наконец она подняла глаза, в которых еще блестели слезы, и он увидел в них сочувствие.

– Твоя голова. Прости, я совсем про нее забыла.

Он ласково улыбнулся:

– Не волнуйся, я тоже про нее забыл. Она уже не болит.

– Правда?

– Правда. – Он не обманывал. В какой-то момент ноющая боль превратилась в легкую пульсацию, а теперь он чувствовал лишь некоторую тяжесть в затылке. Он покрутил головой, чтобы убедить и себя, и ее в том, что все хорошо. – Правда, – повторил он. – Мне гораздо лучше.

Девушка вдруг прерывисто вздохнула, не спуская с него своих изумрудных глаз, глубоких и умоляющих.

– Крэг… – слабо начала она и, подняв тонкий дрожащий палец, погладила его щетинистую щеку, – прошу тебя, Крэг, повинись. Ну как ты не поймешь? Ты прекрасный человек! Пойди с повинной. Я не стану заявлять о том, что ты меня похитил. Какие бы преступления ты ни совершил, мы все уладим. Я тебе помогу.

Крэг посмотрел на нее, и уголки его губ дрогнули в нежной улыбке. Его глаза утратили свою холодную желтизну и теперь горели насыщенно-золотым огнем – проницательные, задумчиво-печальные.

Он не думал о том, что она когда-нибудь проклянет его за сегодняшнюю ложь, за то, что он не прервал ее бессмысленную мольбу. Он видел лишь ее трогательные глаза, полные любви и нежности, и готов был душу заложить, лишь бы продлить этот момент. Ему отчаянно хотелось услышать те заветные слова, которые она могла сказать ему только сейчас.

– Почему, Блэр? – хрипло спросил он. – Почему ты это делаешь?

– Потому что я… я… – Она запнулась, взволнованно дыша, потом вновь обрела уверенность. – Потому что я люблю тебя. – Она произнесла это полушепотом, просто и благородно.

Крэг крепче сжал ее в своих объятиях.

– Я тоже люблю тебя, Блэр, – пробормотал он, уткнувшись губами в ее волосы.

– Не надо, прошу тебя! – Она отстранила его и нашла в себе силы, чтобы встать и отойти. – Да, я люблю тебя, Крэг, но не собираюсь становиться твоей сообщницей.

– Я обещал, что верну тебя в Вашингтон – твоему отцу, – сказал Крэг; глаза его сузились и стали суровыми, а голос звучал резко. – Ты сомневаешься в моем слове?

– Нет, – тихо ответила Блэр. – Я верю, что ты исполнишь свое обещание.