|
Было слишком темно, чтобы различить среди них Дрю, да она особо и не всматривалась.
Бекка указала в противоположном направлении.
— Давай спустимся к воде.
— Конечно. — Он подошел ближе. — Тебе не будет слишком холодно?
Возможно, она могла замерзнуть, но ей не хотелось стоять здесь, во внутреннем дворике, и ждать, пока Дрю заметит ее.
— Нет, не будет.
Они пошли к воде. Песок под ногами был плотным и жестким, неохотно продавливаясь под каблуками. Она обхватила себя руками за живот, пожалев о каждом дюйме кожи, которую открывал ее короткий топ.
Хантер повел ее в дальнюю сторону к бочкам с огнем, где стояло несколько пустых складных стульев. Там были и другие ребята, преимущественно старшеклассники, она никого из них не знала. Их голоса звучали приглушенно, пивные бутылки были воткнуты в песок, как попало. У бочки чуть подальше какой-то парень играл на гитаре.
Хантер поставил два стула вместе, и она села, радуясь теплу огня, лижущего ее щеки.
— Спасибо, — сказала она.
В десяти футах от него на песок накатывала вода. Она перебирала камни, висящие у нее на запястье, водя пальцем по острым краям одного, по шершавой стороне другого. На ощупь она не могла определить, где какой, кроме гематита, который был гладким и круглым. Ее пальцы продолжали искать его, катая скользкий камень между костяшками.
Бекка уставилась на огонь, внезапно осознав, что он смотрит на нее.
— Итак... ты относишься к культуре... нью эйдж?
— Вообще-то нет, — удивленно ответил он.
— Тогда откуда ты так много знаешь о камнях?
— Я с этим вырос.
Он замолчал, как будто хотел сказать что-то еще, но потом передумал.
Она взглянула на него, изучая его профиль. Его губы были слегка приоткрыты, и от огня его зеленые глаза казались почти золотистыми, отбрасывая свет от колец в брови.
— Ты не обязан мне рассказывать, — сказала она.
— Нет, я не возражаю. Просто хочу правильно это объяснить.
Он потрогал один из камней на своей руке так же, как это делала она. Она размышляла, искал ли он какой-то определенный.
Когда он снова заговорил, то его голос звучал тихо:
— У тебя же есть любимый цвет, верно?
— Голубой, — сказала она, не задумываясь.
— Тебе он всегда нравился, да? — сказал он. — Тебе он просто нравится. Никто не заставлял тебя любить голубой цвет.
— Конечно. — Она задумалась об этом на мгновение. — Любимый цвет довольно сложно навязать.
— Тогда ладно. — Он взглянул на нее. — У тебя когда-нибудь бывало так, что идешь ты по ювелирному магазину и находишь то, что действительно привлекает твое внимание? Как, если бы тебе нравилась платина, когда кто-то любит золото, или тебе нравятся изумруды, в то время как кто-то другой предпочитает сапфиры?
Бекка кивнула. Ее привлекал аметист, но поскольку это был один из камней, который он повесил на ее запястье, она не хотела добровольно говорить об этом.
— Моя мама считает, что у всего существующего есть сознание, — сказал он. — Понимание. Может, он тебе и не нравится. — Он протянул руку и коснулся ее пальца, который все еще лежал на гематите. — Но он поддерживает тебя.
От его прикосновения у нее пропал голос. Она смотрела, как огонь мерцает на его щеках.
Улыбка тронула его губы, и он откинулся назад.
— Когда я был маленьким, — сказал он, — у моей мамы была коробка с такими же камнями. Все различного вида. Она разрешала мне с ними играть.
Он и сейчас играл с ними, рассеянно выстраивая в линию оставшиеся на запястье камни.
— Когда мне исполнилось шесть, — продолжал он, — она сказала выбрать те, которые мне были нужны, потому что остальные она убирала навсегда. |