— Все-таки, мы. Аргон прищурился. Раз уж у нас есть общий враг, почему бы не побороть в себе чувство предубеждения и не попытаться найти общий язык?

Вольфман смахнул капли пота со лба. Он не собирался пожимать руку человеку, для которого клятвы о дружбе пустой звук. Он позволил Аргону из Долины Ветров пересечь границу, которую не пересекали сильфы десятки лет. И чем он ему отплатил? Прикасался к его жене, пожирал ее взглядом, очаровывал, обезоруживал, завоевывал, словно дикарь?

Нет. О дружбе не могло идти и речи.

Неожиданно по коридору пронесся шум чьих-то шагов. Из-за угла выбежал солдат в грязных, скрипящих доспехах, он стрелой ринулся к своему королю.

— Ваше величество!

Вольфман отвел взгляд от Аргона и посмотрел ему за спину. Глаза у стража были перепуганные, хотя голос казался твердым.

— Срочная весть, ваше величество. Велели передать прямо в руки.

— Кто велел?

— Визирь Атолла Полуночного.

Король напрягся. Он забрал из рук солдата свернутый пергамент и развернул его, не подумав о том, что перед ним, возможно, стояли недоброжелатели.

«Что за весть? П ринесет ли она нечто хорошее в края Вудстоуна?» все думал он.

Юноша пробежался глазами по тексту, его золотистые брови поползли вниз, пока и вовсе не сомкнулись на переносице. На плечи короля навалилась невообразимая тяжесть.

— Ты, он указал пальцем на стража, пусть моя супруга прибудет в малый зал.

— Да, как скажете, ваше величество.

— А вы, король перевел уставший взгляд на гостей. Возможно, стоило быть немного умнее, и держать врагов ближе к сердцу; тогда они не смогут замыслить нечто опасное без его ведома. Следуйте за мной.

— Ч то случилось? С любопытством спросил Ксеон. Это весть из Эридана?

— Верно.

— Там все в порядке?

— Вчера на Дор-Валхерен напали люди Алмана. Вольфман распахнул двери зала и с недовольством продолжил. О тец Эльбы сильно пострадал.

* * *

Эрл Догмар смотрел на Аргона и Ксеона дикими, черными глазами, а его пальцы то и дело сжимали рукоять меча. Главнокомандующий Каменных сердец не понимал, что на собрании малого совета забыли люди, обворовывающие Вудстоун на протяжении трех, а, может, и четырех лет. От мальчишки Аргона, которому его солдаты даже дали прозвище Черный Ястреб, всегда было много проблем, а сейчас он стоял у деревянной колонны, и в его глазах светилась хитрость, такая же зеленая, как и холмы Станхенга.

Хьюго Кнут главный визирь не сказал его величеству ни слова, но и не смотрел в сторону гостей, притворяясь, словно их не существует. П о крайней мере, так думал Аргон, а мужчина с крайне озабоченным видом внимал каждому слову и следил, чтобы юноши не передвигались по залу и не болтали лишнего. Хьюго Кнут был почитателем вудстоунской идеологии, которая подразумевала под собой полное отсутствие чужаков в сердце страны. Править Вудстоуном, по его нескромному мнению, мог только человек земли. О стальные в его понимании являлись узурпаторами.

Полноватый мужчина сцепил перед собой пальцы.

— Крайне жаль, что так вышло. Он посмотрел на Эльбу и поджал губы. Возможно, ваш отец поправится, моя королева. Говорят, он изнурен, но не ранен.

— Они пришли с океана, хрипло отрезал Догмар, собирались захватить берег Дор-Валхерена. Но отступили, когда их встретили мои солдаты.

— Наверное, моему отцу пришлось применить свои силы. Поэтому он так истощен.

Люди в малом зале замолчали. Вольфман посмотрел на жену с недоумением и даже с жалостью, а потом отвернулся. Он не верил, что стихию воды можно контролировать. В его жилах текла кровь первых людей, но он не контролировал землю. И никто из его рода не контролировал: ни отец, ни Алман, ни Радман Многолетний.