Аргон поднял подбородок и увидел, как темная полоса катится вдоль коридора, по каменным плитам, и уходит за двери крепости, которые сейчас оказались открытыми…

Вольфман в недоумении округлил глаза, а предводитель выпрямился, сбросил с плеч цепи и вытащил из-за спины меч, взмахнув им в воздухе; они стояли посреди патио, двора с внутренней стороны стены замка, и их окружали бетонные колонны, за которыми кто-то стоял. Аргон испепелил взглядом каждый миллиметр площади, а потом отрезал:

— Мы не одни.

Король тут же вынул меч. Они столкнулись спинами, и сильф пригнулся. Почему на них не нападали? Почему противник медлил? Он сосредоточенно осматривался, медленно и размеренно дыша, как и учил его отец. Вот только холодный рассудок покинул его. Все мысли юноши занимал неудержимый гнев. Люди, прячущиеся в тени, не представляли, с кем они имели дело. И даже сам Аргон не представлял, что за зверь рвался наружу.

Звенящую тишину нарушил протяжный звук рога. Он разнесся по воздуху стрелой и растворился так быстро, что Аргон не успел осмыслить происходящее.

Вдалеке за воротами появился рыжий огонек. Он был так далеко, что предводителю пришлось прищуриться, чтобы разглядеть его. Огонек становился больше, длиннее, и он, кажется, двигался. Но как? Он приближался к крепости все ближе и ближе, и неожиданно Аргон застыл. Прямо к ним несся «огненный червь», черная полоса смолы возгоралась, и к замку подползала ярко-рыжая, пламенная нить. Аргон не успел и глазом моргнуть, а уже оказался в огненном кольце, в ловушке. Пламя осветило помещение, и из теней вырвались десятки стражей в красно-желтой одежде. Их серебряные сабли сверкали, словно алмазы, головы покрывали высокие чалмы. Обезумевшие, как и огонь, они бросились на врагов и испустили воинственные крики, от которых кровь застыла в жилах.

Вольфман отбился от первого удара, потом от второго. Он в панике осмотрелся и так сипло выдохнул, что горло запершило. Их окружила дюжина человек. Их окружал огонь. Они оказались в клетке, будто два сбежавших зверя.

Но ведь Догмар должен был забить тревогу. Он должен был увидеть пламя!

Аргон никогда прежде не испытывал столько удовольствия от убийств. Каждый труп приближал его к цели. Каждая отнятая жизнь приближала его к Алману. Рыча и стискивая до одури зубы, он взмахивал мечом, и кровь лилась на его лицо, будто отрада. У скольких еще он отнимет жизнь? Сколько жен оставит без мужей? Число не имело значения. Аргон со всей яростностью рассек огненному сану живот, и внутренности вывалились наружу.

Предводитель не почувствовал вины.

Неожиданно юноша заметил, что рука Вольфмана, сжимающая меч, сильно дрожит. Королю не пережить этой битвы, врагов слишком много. Его убьют, или он свалится сам.

Аргон оттолкнул от себя мужчину, ударив его ногой в грудь, а затем поднял руки, и в то же мгновение в помещение ворвались свирепые порывы ветра. Ветер потушил огонь, разбросал огненных санов, словно щепки, и закрутился над головой хозяина. Аргон из Дамнума был его создателем, его предводителем, и юный король остолбенел. Жуткая боль сковала грудную клетку, когда он понял, что прямо сейчас сильф управлял стихией.

— Ты не…

Аргон ударил ногой по земле, и новый порыв растолкал врагов, прибив их к стенам. Чужаки из Фера едва могли пошевелиться. Они кашляли и стонали от боли.

— Берите цепи, приказал юноша, посмотрев на короля. И не останавливайтесь.

— Но куда мы?

— В лагерь. Вашим людям нужна помощь.

Вольфман огорошено кивнул. Он с трудом поднял тяжеленные цепи, а Аргон уже покинул замок и бежал по золотистым пескам к ярко пляшущему пламени вдалеке. Оно дымилось и шипело, и окружало лагерь каменных сердец, будто огненное кольцо. По его периметру стояли уже знакомые люди в красно-желтых одеждах. Их смуглые лица были заросшими, черные бороды свисали чуть ниже подбородков.