Зина Кузнецова. Буря
Из рая детского житья Вы мне привет прощальный шлете…
Видео из Вериного архива: – Вот Вера, она скрытый невротик, – говорит мужской голос за кадром. – Я открытый. Ты снимаешь, что ли? – Ага. – Зачем? – Для будущих поколений. Вер, а я тебе нравлюсь? Будущие поколения требуют ответа!
Часть 1
1
Я хорошо помню тот день. Человеческая память добра, ведь с течением времени картинки прошлого тускнеют, но именно тот день до сих пор заставляет мое тело холодеть от ужаса и мотать головой, чтобы поскорее начать думать о другом. Стояло жаркое начало августа. Закончился девятый класс. Каникулы. Я вся состояла из безмятежности и детского счастья. Когда я открыла глаза в тот день, комнату заливало солнце. Простыня, которой накрывалась по ночам, сбилась в ногах. Родители ушли на работу. Впереди был целый день свободы. Я повертелась в кровати и сладко потянулась. Зазвонил домофон – это подруга Лена зашла вытащить меня погулять. Открыв ей, я убежала умываться. Дверь в коридоре хлопнула, и я услышала: – Ты еще дрыхнешь, что ли? – Ага. Подожди, зубы почищу и пойдем. Поставь чайник пока. Когда я вошла в кухню, Лена уже деловито нарезала колбасу. Две кружки с горячим чаем стояли на столе. Тогда мы любили пить чай сладким, и обе клали по три ложки сахара. Наскоро перекусив, мы быстро обулись и выбежали из квартиры. А на улице – свобода! Тем летом мы обошли весь город – не осталось ни одного закоулочка, ни одной подворотни, где не отметились бы подошвы наших потрепанных конверсов. И всегда во время прогулок мы забегали к нашим мальчикам, как мы их называли. Мой папа был директором спортивного стадиона, и мы с Леной любили посидеть на трибунах с гамбургерами и колой, глядя на тренировки. Так и подружились с парнями, которые занимались в футбольной секции. Мы прибегали к ним на тренировки, ждали окончания, о чем-то шутили, немного болтали и после вместе шли гулять. В тот день мы тоже пришли на стадион с гамбургерами и колой, дождались окончания тренировки наших мальчиков и сыграли с ними в футбол. Я разодрала себе коленку, но была счастлива и беззаботна. А потом, уставшие и раскрасневшиеся, мы добрели до набережной и просидели там до вечера, рассматривая водную гладь, покой которой нарушали только редкие утки. Один из наших мальчиков как-то смешно пошутил, и вот тогда-то, громко и от души рассмеявшись, я почувствовала что-то странное в животе, но отмахнулась: наверняка от смеха что-то. Неприятные покалывания скоро переросли в боль, но я все так же легкомысленно решила, что нужно просто полежать, поэтому попрощалась с друзьями и осторожно, чуть горбясь, чтобы притупить боль, направилась домой. Когда я добралась до квартиры, боль стала такой осязаемой, что я покрылась холодным потом и с облегчением опустилась на диван в зале. Чтобы лежать было веселее, включила телевизор и стала смотреть первый попавшийся канал. Зазвонил домофон. Это папа пришел с работы. Я открыла ему дверь, сильно горбясь, потому что не могла разогнуться из-за боли. – Что такое? – испугался он. – Живот болит. Я вернулась на диван. Папа встал напротив, загородив телевизор. – Давно болит? – Часа два. – Опять дрянь всякую ела? Я нехотя кивнула. – Таблетку пила уже? – Нет. Папа сходил на кухню и вернулся с таблеткой и стаканом воды. – Держи, выпей, должно помочь. Я сейчас на рыбалку уеду. |
