Между тем народ продолжал радоваться, новоназначенные командиры уже сами вызывали своих подчиненных, вручая им новые погоны и поздравляя с новыми назначениями.

А на наследующий день, когда отгремели звуки праздника, вновь наступили суровые будни фронтира. Я проводил эскадрон велосипедистов, во главе с поручиком Галкиным в рейд по кочевым стоянкам, после чего сел на поезд и выехал, а сторону поселка Рудного, требующего собой заботы и внимания.

В Рудном.

Орел или коршун, бывший вражеский шпион, спланировал во двор моей резиденции, стоило лишь нам с вестовым войти во двор, после чего он долго ходил по двору, недовольно клекоча и хлопая крыльями, пока его «крёстный», ругаясь на крылатого проглота, бегал по соседям, в поисках свежего мяса. С достоинством приняв подношение, орел еще какое-то время походил по двору, показывая, что он здесь тоже не последнее существо, попытался клюнуть, подкрадывающегося к его хвосту, Пирата, и лишь после этого улетел в небо, где уже кружила парочка его собратьев.

На следующий день.

— Ваша светлость, ваша светлость! — мой вестовой прибежал на окраину города, когда я, с командиром местного гарнизона, намечал на месте рубежи строительства линии городских укреплений.

— Что случилось? — я поймал бегущего с горки солдатика за плечи и крепко встряхнул его.

— Беду чую, ваша светлость… — задохнувшийся от бега солдат обвис в моих руках: — Я сегодня, по привычке, на небо поглядывал, там опять басурмане своего шпиона запустили…

— Откуда ты узнал? Они же в небе все одинаковые.

— Не знаю, ваша светлость, просто этот, совсем, как наш тогда, висел над самим поселком и не пытался ни на кого охотиться, у меня, глаз-то, уже набит…

— Продолжай.

— Так вот, а потом я вижу, что наш из-за холма вылетел и на тот холм спикировал, и там в кустах пыль поднялась просто столбом, а потом тот, что в небе висел без продыху, тоже туда камнем ринулся…

— Да кто — «наш» и куда кинулся?

— Так наш орел, что вчера за мясом прилетал. Я его теперь сразу узнаю.

Так. Может быть я на воду дую, но мне эти передвижения орлов совсем не понравились.

— Господин подпоручик… — я повернулся к ротному, что сегодня щеголял в новых погонах: — Поднимайте дежурный взвод и разведчиков на велосипедах и двигаемся на тот холм, что вестовой показал. И это надо сделать быстро, очень быстро.

На холме, на который указал мой глазастый порученец, мы обнаружили двух орлов, мертвого, и еще живого, который, как уверил меня мой вестовой, и есть наш, а также множество конских и человеческих следов, пятна крови и вскрытую упаковку от британского перевязочного пакета.

— Птицу. — я указал вестовому на еле шевелящегося, орла: — Ко мне домой, постарайся что-то сделать с ней, перевяжи или еще что. Подпоручик, организуйте прочесывание этого и соседнего холма, может быть что-то интересное найдете, я с разведчиками попробую организовать преследование кочевников, благо следы коней пока четкие.

Самое смешное, думал я, налегая на педали своего личного велосипеда индивидуальной сборки, что постоянно ездил со мной в моих поездках по княжеству, что этот холм, утром, как и весь периметр вокруг поселка, осматривал мой ворон, совершающий патрульные пролеты утром и вечером. Скорее всего, враги засекли мою птичку и занимали позицию для наблюдения в промежутке между утренним и вечернем пролетом. А значит, птицу надо беречь, пока ее не убили, или еще что хуже. Спасибо раненному орлу, что поднял тревогу. Судя по следам, крылатые хищники знатно кого-то потрепали на холме.