|
И вот, когда сотня наших гренадеров окружила меня на первом этаже, я ворвался в бюро вербовки, взял бланк контракта о поступлению на военную службу, стал его читать, одной рукой отмахиваясь кандалами, как кистенем, от направленных на меня десятков штыков, а прочитав подписал контракт, за секунду до того, как меня смогли снова заковать в оковы. И тут блеснула молния, и начальник буро вербовки громовым голосом закричал, что я теперь воин Империи и никто не имеет права меня судить, а кто тронет меня хоть пальцем, сам под судом окажется. И такая сила была в голосе этого скромного капитана, что все мои неприятели убоялись и бежали из кабинета. И теперь я здесь, свободен от уголовного преследования, но, обязан после завтра, поутру, уехать на южную границу. Так как тамошний климат неблагоприятно действует на девичью красоту, я не считаю себя вправе связывать Дамиру Любомировну какими-то либо обязательствами.
Дамира, подумав, ответила, что не готова здесь и сейчас принимать какие-то решения, но на вокзал она обязательно придут меня проводить, после чего мы распрощались — я двинулся домой, радуясь свободе, а девушки остались в кафе, утешать подругу в ее личной душевной драме.
— Любезный…- я влез в коляску, но не торопился называть нужный мне адрес: — А не подскажешь, есть ли в столице таможня? — У, барин, какие ты задачки задаешь…- возница, в задумчивости почесал рыжую бороду: — Прям так сразу и не скажу. Есть таможенники в Министерстве финансов, но сейчас ты там уже никого не найдешь. Есть таможенный склад в порту и есть такой-же склад на железной дороге. Тебе куда надо? — И кто из них сейчас работает? — Только склад на железной дороге, они круглые сутки грузы принимают. — А почему? — удивился я: — Почему в порту склад сейчас не работает? — Эх, ваше благородие, вроде учат вас столько лет. А все едино, жизни вы не знаете. На реке все суда частные, купчинам, чаще всего, принадлежат. Если они вечером или в праздники к таможенной пристани на разгрузку придут, а их там до утра не примут, будет казне какой убыток или нет? — Наверное, не будет. Только купцам, у которых корабли простаивают. — Вот о чем я и толкую. — назидательно поднял вверх кривой палец извозчик: — А железная дорога казенная, и вагонов с паровозами, я слышал, вечно не хватает, а значит от их простоя казне сплошной убыток. Вот и принимают грузы на таможенный складна железную дорогу, круглые сутки. Ну что, едем на железную дорогу, барин? — Поехали. — махнул рукой я, даже не торгуясь.
Таможенный склад представлял собой огромный ангар, примыкавший к путям станции «Ярославль-Грузовая», отделенный от улицы глухим забором. Отпустив извозчика, я подошел к воротам, и громко забарабанил кулаком, а, через пару минут, еще и каблуками сапог. Устав бить по калитке, я уже собрался… Что я собрался, я не успел додумать — в калитке приоткрылось маленькое окошечко, и оттуда высунулись чьи-то густые усы. — Что вам нужно, сударь? — Начальника таможни хотел бы увидеть. — А нет его, домой отъехавши. — Хорошо, отдыхать, при вашей трудной службе, тоже надо. А товарища начальника таможни? — Его не видел… Примерно представляя коррумпированность местных государственных органов, я вытащил из большой корзинки, которую я прикупил в дороге в местном аналоге универсального магазина, бутылку «казенки» и сунул в окошка: — Вот тебе, служивый, современный оптический прибор, позволяет увидеть начальника на любом расстоянии. — О, до чего современная наука дошла! — восхитился таможенник, принимая подношение: — И правда, работает. Вижу, что начальство к своему кабинету поспешает, чтобы, значит встретить вас…. |
